Коста Хетагуров

Я счастия не знал, но я готов свободу, Которой я привык, как счастьем, дорожить, Отдать за шаг один, который бы народу Я мог когда-нибудь к свободе проложить.

Не бойся за меня!— Я не способен к мщенью, Но злу противиться везде присуще мне...

Весь мир — мой храм, любовь — моя святыня, Вселенная — отечество мое...

Кто не изведал борьбы и печали, Тот за других не страдает, любя!

Славы желая, бесславно мы мрём.

Везде, для всех я песнь свою слагаю, Везде разврат открыто я корю И грудью грудь насилия встречаю, И смело всем о правде говорю.

Твое ли сердце диктовало Тебе все это? Нет, оно,— Клянусь тебе,— оно не знало Иль больно кровью истекало, Когда блуждало так перо...

Не разрозняй аккорд могучий песнопенья, Не разрушай алтарь и жертвенник святой Чистилища души и храма вдохновенья,— Вернись, несчастная!... Безумная, постой!..

<...> Тревожней становились вести,— Пощады побежденным нет. К защите родины и чести Решит ли приступить совет? Двенадцать стариков почетных Уже рядят двенадцать дней, Как встретить коршунов залетных, Незваных потчевать гостей? И лишь с тринадцатым заходом Едва-едва могли решить, Что лучше умереть народом Свободным, чем кровавым потом Рабами деспоту служить. <...> Двенадцать стариков почетных Уже рядят двенадцать дней, Как испросить у сил небесных Прощенье за грехи людей? И чем прогневанное небо Умилостивить, чтоб оно С врагом, громящим все так смело, Не действовало заодно. И лишь с тринадцатым заходом Едва-едва могли решить, Что чем под ясным небосводом Быть небом проклятым народом,— Так лучше умереть, не жить!

Я счастлив, что люблю... Любви одной покорный, Под знаменем ее пойду на смертный бой, Пойду на суд толпы холодной, дикой, вздорной, С спокойной совестью, с ликующей душой...