<...> Тревожней становились вести,— Пощады побежденным нет. К защите родины и чести Решит ли приступить совет? Двенадцать стариков почетных Уже рядят двенадцать дней, Как встретить коршунов залетных, Незваных потчевать гостей? И лишь с тринадцатым заходом Едва-едва могли решить, Что лучше умереть народом Свободным, чем кровавым потом Рабами деспоту служить. <...> Двенадцать стариков почетных Уже рядят двенадцать дней, Как испросить у сил небесных Прощенье за грехи людей? И чем прогневанное небо Умилостивить, чтоб оно С врагом, громящим все так смело, Не действовало заодно. И лишь с тринадцатым заходом Едва-едва могли решить, Что чем под ясным небосводом Быть небом проклятым народом,— Так лучше умереть, не жить!

С первого по тринадцатое нашего января Сами собой набираются старые номера. Сняли иллюминацию, но не зажгли свечей. С первого по тринадцатое Старых ищу друзей.

С первого по тринадцатое нашего января сами собой набираются старые номера. С первого по тринадцатое пропасть между времен вытри рюмашки насухо выключи телефон.

— Андрей Вознесенский

Мы страдаем за свои грехи. Если для вразумления и наказания нашего живый Господь и прогневался на нас на малое время, то Он опять умилостивится над рабами Своими.

— Библия. Ветхий Завет. Вторая Книга Маккавейская

Тот, кто весь век глумился над пиитом, Решил ему воздвигнуть монумент. Не проще ль хлеба в нужный дать момент, Чем после смерти потчевать гранитом.

— Абрахам Готхельф Кестнер