Крис Клив

…Когда у тебя дети, тебе не до шикарной одежды, не правда ли? Я хочу сказать, если ты не хочешь, чтобы тебе ее всю заляпали шоколадным мороженым.

…Иногда начать легче, чем кончить.

…Из человека никогда нельзя выжать всю гордость до последней капли. Это как зубная паста. Можно выдавливать тюбик изо всех сил, но там всегда остается хоть чуть-чуть пасты…

Шел дождь. Это же Лондон, Усама, так что, если я забуду сказать про погоду, ты просто представь себе, что холодно и дождливо, сильно не ошибешься.

— У тебя все должно быть либо черным, либо белым, так ведь? В твоем мире у нас либо роман, либо нет. — Верно, — сказал он. — Я хочу знать, что мы делаем. Жизнь и без того не простая штука, чтобы усложнять ее еще больше.

Дорогой Усама, тебя разыскивают живого или мертвого, чтобы прекратился террор. Не знаю, что и сказать на это, то есть рок-н-ролл ведь не прекратился, когда Элвис умер на унитазе, наоборот, разошелся еще хуже.

Идет война против терроризма. Мы против них. Огонь против пожара.

Жизнь — это оглушительный рев, но прислушайся. Можно услышать, как муха пролетит.

Уверяют продавцы машин… И агенты по недвижимости уверяют. Мужчины в моей жизни, как я понимаю, должны делать, а не уверять.

Привычку ухаживать за ребенком никогда не теряешь, наверно, это как ездить на велосипеде.

Странная штука холод. Невозможно его вспомнить, пока на себе не почувствуешь.

— …Ты сильная, потому что знаешь, чего хочешь. — Разве у тебя нет того, что ты хочешь? Шикарная работа в газете, «Астен-мартин». Для большинства людей, по-моему, этого было бы вполне достаточно. — Я думал, что мне это нужно, — сказал Джаспер Блэк. — Но ты заставляешь меня думать, что я хочу чего-то другого. Простого. Рыбных котлет. Ты меня изводишь.

Когда дело касается ваших детей, вам все равно, логично это или нет.

Снаружи Лондон кажется богатым, но в большинстве своем мы здесь очень бедные. <…> Лондон — это улыбающийся лгун, у него очень красивые передние зубы, но изо рта у него воняет, потому что задние зубы сгнили.

Какая польза от того, что весь мир сходит с ума, если мы не можем сделать то же самое?

— С вами ничего не случится? Я что-то за вас волнуюсь. — Вы за меня волнуетесь? Да вы меня совсем не знаете. Вас мои проблемы не касаются. — Есть еще такая штука, называется сочувствие, — сказал он.