Курт Хюбнер

Потеря идентичности приводит к неврозам, а неврозы, как известно, не особенно хорошая основа мирного сосуществования.

Научная эпоха, с одной стороны прославляется как насыщенная неисчислимымим благами, с другой стороны, сверхрационализация ведёт к опустыниванию жизни, которое всё более воспринимается как невыносимое.

Современный человек живёт, так сказать, во многих мирах: научно-техническом мире, который господствует в его повседневности и профессиональной деятельности, однако без труда и непроизвольно оказывается в другом мире, когда любуется пейзажем или мифическим колдовством искусства, посещая церковь, совершено независимо от того, является человек верующим или нет в узком смысле слова. Все эти различные способы переживания мира живут в нём, и только от ситуации зависит, когда они актуализируются.

Именно в нашем экзистенциальном опыте мы неизменно думаем мифически: в нашем отношении к рождению и смерти, в любви, в отношении к природе, в восприятии искусства и религии. Здесь мы повсюду сталкиваемся с мистерией бытия и вряд ли научное просвещение сможет что-либо изменить.

Точно так же как для Платона вещи есть отражения идей, как воск, сохраняющий отражение печати, так архаи отпечатывает, первоначальную временную последовательность событий, так что они постоянно повторяются в отражённой форме. Мы можем рассчитать последовательность вёсен в доступном для нас временном представлении — и тем не менее в каждой весне находит своё выражение весна как прасобытие возвращающейся Персефоны и в ней повторяется; точно также в ремесле изготовления посуды снова и снова повторяется не локализируемое прасобытие.