Если вы потеряете китайское образование и сохраните только английское, вы утратите внутренний драйв, уверенность в себе. Вот почему это неправильно. Однако есть и другая опасность: если вы получили китайское образование и знаете всего один язык, вы будете располагать только коммунистическими литературными источниками.
На мой взгляд, шовинист или фанатик чаще всего получается из одноязычного человека. Неудивительно, ведь он смотрит на мир одним глазом. Ему недоступно бинокулярное зрение — а с ним и глубина окружающего мира со всем богатством человеческого опыта и знаний, заключенных в прекрасных словах живых, элегантных и гибких чужих языков. Он не в состоянии понять иные цивилизации, выражавшие себя на других языках.
В любом обществе на тысячу новорожденных приходится сколько-то почти что гениев, сколько-то детей средних способностей и сколько-то слабых. Простите меня, если я слишком увлекаюсь заботами об этих почти что гениях, но я убежден, что именно от них зависит наше будущее. В любом обществе задает тон тот, кто выше среднего. Да, мы стремимся к равноправию. И хотим дать равные возможности каждому. И все же в глубине души мы понимаем, что в мире нет двух человек, совершенно равных по силе, таланту и способностям, упорству и скрытым достоинствам. И я всегда заинтересован в том, чтобы дать лучшее образование тому, кто способен внести реальный вклад в развитие нашей страны.
Избыток «инь», то есть равенства, приводит к снижению производительности труда и добросовестности рабочих. Дэн Сяопин называл это «синдромом полного котелка»: когда каждый рабочий гарантированно получает свой котелок с рисом. Уравниловка не позволяет никого уволить за плохую работу, и всем выплачивается одинаковая зарплата. А значит, в котелке с каждым разом остается все меньше риса — никому не хочется трудиться за других. [...] В то же время избыток «ян», то есть мужского соперничества, побуждает каждого заботиться прежде всего о себе — и подрывает национальную солидарность.
С самого начала мы стремились построить более справедливое и равноправное общество. Мы понимали, что абсолютное равенство в принципе недостижимо. Люди рождаются с разными способностями. И еще они всегда готовы соперничать. Коммунистические системы в Советском Союзе и Китае потерпели крах из-за попыток уравнять всем зарплату. В результате никто не трудился в полную силу, хотя все желали получать если не больше, то хотя бы не меньше остальных. Социалистическая уравниловка успела нанести вред даже экономике Великобритании и Евросоюза, где работники тоже захотели работать меньше, а получать больше.
В погоне за дешевой рабочей силой они (Великобритания) допустили неконтролируемую иммиграцию и не позаботились ни о плане, ни о политике, ни о мерах защиты для самих себя. Я критикую не иммиграцию, а правительство, совершенно равнодушное к своему народу, обреченному на ассимиляцию с пришельцами, лишенными возможности получить хоть какое-то образование. И теперь, с подъемом и развитием тех стран, откуда прибыли иммигранты, мы видим рост шовинистических настроений практически во всех этнических группах. Однако нам следует не упустить этот важный момент и потребовать от своих иммигрантов безусловной лояльности к приютившей их стране.
Сингапурцам следует осознать и принять как должное тот факт, что нам необходимы талантливые иммигранты. Ведь Сингапуру приходится соперничать с богатыми развитыми странами, уже многие века привлекающими такие таланты. Мы должны убедить этих людей в том, что здесь их ждут и им будут рады, что они могут проявить здесь свои лучшие качества и остаться навсегда. [...] Они способны дать Сингапуру такой мощный толчок к процветанию, какого мы никогда не увидим от местных гениев.
Экономика нуждается в иностранных рабочих, чтобы развиваться еще стремительнее в годы бума и смягчать удар в случае кризиса. В этом году среди потерявших работу было больше иностранцев, чем местных. Точнее среди горожан (граждан и иммигрантов) примерно половина даже улучшила свое положение, несмотря на общее сокращение рабочих мест на шесть с половиной процентов. А если бы не иностранные рабочие, работу потеряли бы гораздо больше сингапурцев.
Мы должны проявлять терпение, понимание и уважение друг к другу. Но самое главное — нам надлежит постоянно заботиться о том, чтобы окружающим было за что нас уважать. Вымаливать уважение приходится только слабакам. Когда же вы демонстрируете силу и экономическую независимость и имеете крепко спаянное общество, полное энергии и отваги и вдобавок располагающее самыми современными технологиями, вас по праву признают равным и уважение приходит само собой.
Значение имеет лишь то, что мы сделали для своего народа. И чем усерднее они [западная пресса] будут кудахтать над моими родинками и бородавками (таковых у меня действительно много, но я никогда не пытался избавиться от них, чтобы приукрасить свой внешний вид), тем больше они опозорят самих себя. Это произойдет потому, что в нашем мире с огромной скоростью перемещаются не только большие массы людей, но и информация. И люди все чаще полагаются не на то, что могут прочесть в газете или увидеть по телевизору, а на то, чему либо сами стали свидетелями, либо их доверенные, друзья. До тех пор пока во мне заинтересованы инвесторы — а они для меня гораздо важнее, чем западная пресса, — они будут ориентироваться на то, что им скажут банкиры и послы, живущие в этой стране: стоит ли она того, чтобы в ее технологии вкладывать миллионы и даже миллиарды долларов.
Внутренние дебаты в Сингапуре касаются только сингапурцев. Мы разрешаем американским журналистам писать статьи о Сингапуре, чтобы они могли информировать своих сограждан. Мы позволяем им продавать здесь свои газеты, чтобы знать, что читают о нас за границей. Но мы не можем позволить им играть в Сингапуре ту роль, которую они играют в Америке: надсмотрщика, следователя и судьи для администрации. Стоит им это позволить, и общество в Сингапуре не узнает само себя: боюсь, что тот клей, которым склеена наша нация, не выдержит подобного испытания на прочность.
Почему я так настроен против массмедиа? Да потому, что они без конца пытаются нас очернить, искажают каждое мое слово и вдобавок твердят, будто я коммунист. А ведь они отлично знают, что это не так. Я сказал им после очередной травли перед выборами 1959 года: выиграв выборы, я научу вас правилам хорошего тона.
Свобода прессы и новостных агентств должна рассматриваться с позиции национальных нужд Сингапура и прежде всего опираться на цели законно избранного правительства.
Коррупция способна разъесть любую систему независимо от философии или идеологии отцов-основателей, адекватности правительства или географического расположения. Даже коммунистические партии Китая и Вьетнама, во имя высоких идеалов целенаправленно истреблявшие коррупцию и упадничество прошлых режимов, всего через несколько лет пребывания у власти заражались все той же коррупцией. А уж когда они отказались от марксистской идеологии и государственного планирования, чтобы либерализировать экономику и перейти к рынку, откаты, вымогательство и взятки расцвели еще пышнее.