28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Лилия Шевцова

68 цитат

Лилия Шевцова — лучшие цитаты, афоризмы и высказывания автора.

Путчисты, эти жалкие, испуганные, с дрожащими руками люди, сами того не желая, создали для Ельцина сцену, подарили ему сюжет и дали возможность сыграть революционный спектакль, в котором совершенно искренне участвовала многочисленная массовка. Но ружье, повешенное на стену, судя по всему, было не заряжено. Те, кто еще стремился сохранить Союз, не были готовы к насилию, без чего вернуться обратно в СССР было невозможно. Новая российская эпоха начиналась с имитации, а победители имели немало причин желать, чтобы реальная картина тех дней была забыта, и как можно скорее.
Газеты постоянно язвили по поводу Горбачева, но как-то устало, уже ни в чем его не обвиняя и ничего от него не ожидая. Это было самое главное в атмосфере осени 1991 г. — советского президента списали.
Ельцин, однако, вместо того чтобы покончить с затянувшейся паузой, вскоре после путча исчез с политической сцены, оставив всех в недоумении, — почти две недели он отсутствовал в Москве. Его соратники объясняли, что российский президент отдыхал после «временных сердечных трудностей». Появилась информация, что Ельцин в Кисловодске. Потом оказалось, что Ельцин все же в Сочи. До него пытались дозвониться и Руслан Хасбулатов, и Александр Руцкой, но якобы безуспешно. Политическая публика застыла в недоумении. Лишь потом стало известно, чем Ельцин занимался в Сочи: по свидетельству Анатолия Собчака и некоторых других его соратников, он учился играть в теннис.
Нельзя сказать, что все без исключения республики искренне приветствовали практически произошедший распад, что все знали, что делать с вдруг свалившейся на них свободой. Многие — во всяком случае, в Средней Азии — пошли по этому пути, чтобы не отставать от других, и свою жизнь вне Союза их лидеры пока представляли слабо.
«Изоляционистские» и «союзнические» настроения явно боролись в нем, мотивируя противоречивые настроения и действия российского президента. Это проявилось, с одной стороны, в заявлениях о самостоятельном пути России, а с другой — в обиде и даже гневе, когда другие республики делали то же самое, да еще претендовали на союзную собственность.
Отмена шестой статьи Конституции о руководящей роли партии и отказ от насилия означали снятие обручей, которые цементировали, скрепляли союзное государство.
Основным гарантом трансформации стал лидер. Это и определило коридор возможностей, которые получила новая Россия.
Бурбулис был единственным сподвижником, который пытался — хорошо или плохо, уже другое дело — выстраивать политику, причем на основе вполне определенных идеалов. Те, кто заменил его на посту первого соратника, уже не заботились об идеях и не строили моделей — Ельцин в этом больше не нуждался.
Илюшин своим примером подтвердил одну из аксиом фаворитизма: чем человек незаметнее, тем больше у него шансов усидеть.
Те, кто помнит славную советскую историю, знает, что на эту должность [«ответственный за сельское хозяйство»] всегда назначали того, от кого хотели избавиться, потому что «вытянуть» советское сельское хозяйство было невозможно. Разумеется, вся Москва хохотала, узнав об этом назначении.
Демократы так и не получили доступа к реальной власти. Им не удалась даже стать последовательными защитниками демократических принципов. Во многом причиной тому — прошлое большинства демократических групп в России. В то время как аналогичные объединения в Восточной Европе возникли как антисистемные объединения, в России демократическое движение включило прежде всего представителей прежней элиты.
По существу, немалая часть тех, кто называл себя демократами, сделала ставку на единовластие лидера, нисколько не заботясь о легитимных процедурах, формах контроля за исполнительной властью, об упрочении роли закона. Именно недемократизм вошедших во власть демократов, которые продолжали к тому же использовать демократическую риторику, во многом явился причиной дискредитации демократических идеалов в России.
Президент уже решил не связывать себя ни с какими партиями и движениями.
— Начал складываться демократический бомонд, — писал Владимир Кардин. — Незримо обособленная среда. Собственный круг. Вызывающе отважные презентации. Дерзкие — с гордо вскинутой головой — тосты на роскошных банкетах. Упоение заграничными вояжами. Короче: “Возьмемся за руки, друзья”, чтоб не пустить кого не надо... Смещены этические какие-то нормы. Будущая элита уж больно быстро почувствовала вкус привилегий.
...представители новой власти, часто назначенные им же люди, многие из которых были к нему [Ельцину Б. Н.] близки, стали превышать свои полномочия. Кроме того, они не смогли устоять перед вечным российским соблазном и начали энергично набивать свои карманы. Коррупция новой власти стала принимать невероятные размеры. Когда Гайдара спросили в феврале, что ему больше всего мешает, он не задумываясь ответил: «Коррупция в аппарате управления». Причем центральная и провинциальная бюрократия словно соревновались в поисках средств личного обогащения.