Майгулль Аксельссон

Озлобленность — это сопутствующее заболевание. Оно поражает тех, кому не дают отгоревать свое. А я жила в эпоху, не признававшую горя, искавшую вместо него проблему. С проблемой ведь проще, тут требуется лишь принять меры, а горе надобно пережить.

Наверное, мое дыхание замерзнет, подумала я, наверное, оно повиснет в воздухе, будто клочок сахарной ваты.

В этом доме один день размеренно перетекал в другой, и каждый день вмещал все другие дни, они набегали, как волны на берег моря. Этот ритм успокаивал, и сама его повторяемость утешала всякую тревогу, умиротворяла всякий гнев.

Горе надобно пережить. К тому же горе заразно, а люди этого боятся и поэтому готовы пойти на все, чтобы не дать горевать тому, у кого есть для этого основания. Они лгут. Они читают мораль. Они пронзительно кричат и хохочут, чтобы заглушить скорбь.

Самое противное в большинстве мужчин — что они метят в главные герои не только собственной жизни, но и жизни своей женщины, а Маргарете как-то совсем неохота стать эпизодическим персонажем собственной биографии.

В этом мире не принято обнажать свои раны, это мир, где о горе полагается говорить понизив голос и отводя глаза. Если вообще говорить о нем, если горе не погребено так глубоко, что уже не докопаешься.

Мы сами выбираем себе жизнь <...> И вовсе не обязательно сразу хватать ту, что предлагают.

Подлинная доброта молчалива. У неё в запасе много поступков, но ни единого слова.

— А это, наверное, здорово — верить? Это упрощает жизнь? — Корректным ответом будет «нет». Вера, строго говоря, не является ни способом получения удовольствия, ни средством упрощения жизни. — А какой настоящий ответ? Некорректный? — Настоящим ответом будет «да». Верить — это здорово.

От разбитых иллюзий иной раз больнее, чем от разбитой челюсти.

Она все так же брела по жизни, уткнувшись в очередную книгу.

У дня есть слова, а у ночи только настроения.

... ни одно из обвинений, бросаемых мне вслед, не страшней тех, что я сама вечно повторяю себе под нос.

Мне не нужна такая жизнь, думает Мэри. На лбу открываются поры, оттуда выступают крохотные капельки пота. Не нужна! Но слишком поздно. А что тебе тогда нужно? Отдайте мне мою непрожитую жизнь. Не выйдет. Увы. Она уже занята

— Нет, почему же, один минус есть. Только я не способна разобраться, что это — психологическая проблема личного порядка или следствие квантового скачка. Я лишилась доверчивости. Никому не могу довериться. — Доверчивости? Не вижу для нее никаких оснований. — Вы тоже никому не доверяетесь? — Я доверяюсь Богу... Но людям? С какой стати доверяться людям? Они способны на всё.

Хуже было с завистью, ядовито-зеленым стеклянным осколком, который пару раз вспыхивал в глазах Эллен.