Максим Грановский

Как сумасшедший стеклодув, Из воздуха рождаю То, хрупкое, что, чуть блеснув, Прозрачно тут же тает.

Я такой же дурак, как и все, - Обожаю гулять по росе!

Миг между радостью и болью, Который назовут любовью, Сегодня просто две руки, Две веры, слухам вопреки, Направленные друг на друга, Два любопытства, два испуга, Две бабочки, в капкан окна Влетевшие, в надежде на Неосязаемое чудо.

Лежишь в Хургаде гадом гордо. Лакей приветствует «Окей»! Но лорду вдруг орех на морду, Опустится из рук ветвей! И нестандартный череп треснет… Ты здесь, в трико, но далеко… — Помчался в край, где мёд и песни! Кокосовое молоко… Читатель! Разве не занятно, Что есть на спелом свете лбы, Вскрывающиеся аккуратно Тропической рукой судьбы? ... Лупцуют подло, на рассвете, Когда с подругой, у реки, Уснёшь в траве, среди соцветий, Семье и веку вопреки!

Заготовку фразы крутишь В голове, как на станке. Сам ещё в работе, в мути, Как Брюс Ли в боевике.

Хорошо целуют в губы подлецы и душегубы!

Тебе всё грезилась семья, А мне разлука. Как дальнозоркая моя, Ты близорука!

Шакал, и апостол, и снова алкаш! Убит, пересоздан, и наш, и не наш! Порежет тебя в пять минут на шашлык, Суровый, и очень спокойный мужик.

Так могут любить одинокие люди: Без слов, причитаний, без долгих прелюдий, Наивно и сразу. Надрывно, с тоской. В нелепой надежде на детский покой.

Вдоволь искупавшись в чуде Жизни на земле, Вспомни, — шли навстречу люди В несусветной мгле. Невзначай любить учили Всё, что рядом есть. Переплавили в горниле. Оказали честь!

Хочу тебя нарисовать, Продлить свечения минуты На фоне прошлогодней смуты. Пусть время повернётся вспять. Тебя хочу нарисовать.

Эй, товарищ, не строй, пожалуйста, В небе замки, с плеча не руби, Если нет не весла, и не паруса. Если к ближнему нет любви.

А тучи… Будто бы киты, Панически — на берег! А в памяти витала Ты, Бесстыжая… Без перьев.

Только одно ненавидит бог — скуку. В ней у богов скрыта смерть. Не потому ли мизинцем по кругу Небо вращаешь и твердь? Кружишь в душе переменные чисел, Игреки или иксы, Горизонталь освещается мыслью На вертикали слезы.

Я всё же трепетно хочу Прорисовать твой образ словом. Последней верой коронован. Перебираю по лучу Неугасимый свет прощенья. В руке — предмет для освещенья. Перо напомнило свечу.

А тот, к которому пришёл, Он чётко всё и ясно слышит. Пятнадцать лет, как он не дышит. Вот он, — передо мной в лучах!