Маргарет Уэйс

«Новая дорога хупаком красна», – гласила кендерская мудрость. Другая же мудрость добавляла: «А старых дорог не бывает…»

Я тоже не верю в Новых Богов, о которых толкуют Искатели. И никогда в них не верил. Но я же не кричу об этом на улице! Не высовывайся — и останешься цел, вот мой девиз.

Воистину способность заглянуть в будущее для смертного является самым страшным наказанием, самой жестокой карой, ибо обгоняя свое время и все зная заранее, человек лишается самого главного — надежды.

Утрата бдительности лишила его возможного преимущества в схватке.

Он постоянно был занят поисками ответов на свои вопросы и изобретением вопросов, на которые тоже придется искать ответы.

Надежда — это не что иное, как уход от действительности.

А ведь я была так похожа на них, Стурм, — сказала она, вздрагивая от утреннего холода. — Мой крохотный чудесный мирок так долго вращался вокруг меня, что я готова была вообразить себя пупом вселенной. Я и за Танисом-то побежала потому, что была уверена: стоит мне как следует захотеть, и он меня снова полюбит. А почему бы и нет? Меня все любили... Вот тут и выяснилось, что мир не только не крутится ради меня одной — он меня попросту не замечает. Я увидела смерть и страдания. Я была вынуждена убивать... — она посмотрела на свои руки, — ...ибо иначе была бы убита сама. И я увидела настоящую любовь... Как у Речного Ветра и Золотой Луны... Любовь, во имя которой и жизнь не жалко отдать. Какой же глупой и ничтожной я себе показалась тогда! А теперь весь мой народ кажется мне мелочным и ничтожным. Прежде я думала, что он совершенен. Теперь же я понимаю, как чувствовал себя Танис... И почему он от нас ушел...

И все-таки надо надеяться и пробовать что-то делать. Это важно — надеяться и пытаться. Может, это даже самое важное...

... Ллеу уже взрослый, он выбрал собственный путь, по которому и идёт; его можно убедить мудрыми речами, но если это не поможет, ни у кого нет права его менять, ни у кого нет права сталкивать его с пути или заставлять повернуть в правильном направлении — даже если это путь саморазрушения; он должен сам сделать выбор и захотеть измениться, иначе вернётся на ту же дорогу.

Если мы перестаём жить из-за страха перед жизнью, то мы уже умерли.

Люди хотят верить — и верят, даже зная в глубине души, что вера эта ложная.