Диалог дня, если не года, — на встрече Лаврова и Трасс: Лавров: 'Вы же признаете суверенитет России над Ростовской и Воронежской областями?' Трасс (после краткой паузы): 'Великобритания никогда не признает суверенитета России над этими регионами'.
Я уже попала в международный розыск за слова: «Россия-матушка, забери Донбасс домой!» И я хочу сказать: «Россия-матушка, забери домой и Херсон, и Запорожье». И пусть объявляют в межконтинентальный розыск. На здоровье! Херсон, Николаев, Запорожье нужно оставлять под нашим контролем навсегда. Там уже красные флаги, там уже российские стяги, там уже в школах начинают готовится к следующему учебному году по российской программе. Это что сейчас? Мы справимся с нацистами на «Азовстали», с бандерой, айдаром ещё какими-то палачами, и? И мы бросим там всех этих людей? Мы отдадим их обратно в эти крокодильи челюсти и забудем эти зверства? Все те свидетельства от людей просидевших два месяца в подвалах и рассказывая, как они относится к украинской власти, какие они мерзавцы, начиная с Зельца. Я даже цитировать это не могу по телевидению. Во-первых и во-вторых, не женское это дело, такие слова повторять. Это как же нужно было достать собственных граждан, имея все возможности пропаганды, имея страну совершенно закрытую от иной информации, что это вина России за такие трагедии. Люди злы, и ненавидят Украину. Мы не можем отдать их нацистам. Людей, которые смогли отвергнуть пропаганду, которая имеет невероятную мощь, люди уже в Японии думают, не все, но многие, что это не Америка бомбила атомным оружием, а Советский Союз, а если и бомбила Америка, то правильно сделала.
Дети, которые не знают мирной жизни, которые разбираются, что нельзя трогать непонятно лежащие вещи на земле, которые знают, что при выстрелах нужно прятаться в подвале. У которых вся их жизнь — восемь лет войны. Знаете, говорят в катастрофических условиях детей нет. Есть маленькие беззащитные взрослые. И дай им Россия — матушка счастливой и спокойной жизни без опасений.
Это рассказ о стране, о любви и о родившихся в 1980-е провинциальных мальчиках и девочках. Мы все мечтали уехать в Москву за лучшей жизнью, и никто из нас не знал, что надо быть осторожнее в своих желаниях — они могут сбыться.
Я сидела в эфире на корточках — из-за страха выпрямиться в полный рост, а вот оператор, ребята с флайки, звуковик именно стояли в полный рост посреди пуль и людей, убегающих от этих пуль. Помню, я тогда случайно «Ой, мама!» в прямом эфире сказала, когда что-то совсем рядом просвистело.
А этим... друзьям нашим — «не друзьям» огромное спасибо за то, что на фронте ни у кого нет вопросов — с кем мы воюем. Ведь они убрали из этой тяжёлой моральной дилеммы нашей главную, собственно говоря, её тяжесть. Они убрали нашу главную горечь, боль и может быть, даже комплекс с самого начала этой СВО, которая заключалась в ощущении, что мы воюем с братским народом. Правда? Ведь было такое в самом начале... А теперь у кого-то из тех, кто следит за ситуацией, есть хоть малейшее ощущение, что мы воюем с Украиной, с украинцами... или вообще за Украину? С каждым днём Украина становится всё меньше и меньше тут при чём. А ощущение появляется, что это было неизбежно, в любом случае, и даже, может быть, не на Украине. И подготовка к этому велась. И откровения мы эти слышим каждый день.
Сейчас в западном обществе русофобия — это единственная неосуждаемая... понятно, что не во всём обществе, но много где, особенно в СМИ, — это единственная неосуждаемая форма расизма. К сожалению, человеческое общество видимо так устроено, что ксенофобия для части общества, это в крови, боязнь чужих, боязнь других. Меняются предметы этой ксенофобии — евреи, чернокожие, цыгане, много кто... вот теперь — это мы — русские, россияне.
Надо... Не врать надо! Вот что надо! Потому что зритель — не идиот, понимаете? И он чувствует, где то, что вы называете пропагандой, и неискренность, и недоверчивость, а где нет.
— Может, лучше потратить деньги потратить внутри страны? Садик построить? Школу открыть? Еще что-то полезное сделать? А не заниматься тем, что рассказывать правду этому западному миру, который... — [Дмитрий Куликов язвительно]: Раздайте бомбы бабушкам, нечего их на террористов в Сирии тратить? — И Министерство обороны давайте закроем? Зачем оно? Войны же нет. Вы понимаете, что информация управляет мировыми процессами, и мировыми экономиками, и мировыми войнами. К счастью или к сожалению, в первую очередь, управляет информация. Информация — это та самая артиллерия, которую то же НАТО и эти державы бросают первой, когда они хотят что-то начать. Вот захотели разобраться с Сербией, первым делом залповым огнем все мировые СМИ эту территорию мощно обработали. Я вам больше скажу. Я имею право думать, что если бы мы существовали раньше, с большой долей вероятности войны в Ираке могло бы не быть. Я имею право думать, что многие жесткие решения, которые бывали не приняты по Сирии американцами, оказывались такими в том числе и с оглядкой на нашу аудиторию, с которой мы разговариваем. Я была бы счастлива строить детские сады, но, к сожалению, мир устроен так, что без Министерства обороны нельзя, без собственного источника информации о себе и о мире нельзя. К сожалению, это так.
К сожалению, мифы не меняются только реальностью. К сожалению, можно жить в стране, полной свободы, и быть уверенным, что у тебя нет свободы, если тебе будут всё время об этом рассказывать.
Что касается Белоруссии. Что бы неприятное ни написал этот журналист, Это не повод упекать человека в Окрестино и держать три дня без сообщения о чем бы то ни было. Другая тема — если его, как сообщается, забрали из Москвы — вот это уже совсем другая история. Здесь должна быть нулевая терпимость. Никто не может быть похищен никем и никак из Москвы. Если есть претензии, предъявляйте в законном порядке. Требуйте экстрадиции. У нас сидит Сноуден, и что-то Америка никак не осмелилась выкрасть Сноудена. А Белоруссии можно? Нельзя. Оговорюсь, что мы не знаем этого достоверно.
При всем сумасбродстве политиков Евросоюза они по прежнему берут больше хлеба. В их противостоянии телевизора и холодильника по прежнему чаще побеждает холодильник, хоть телевизор чаще стал пользоваться успехом у гендерной идеи.
О мигрантах. Европа не знает, что с этим делать. Европа не так цинична как Америка. И население у нее более осведомлено. Население Америка не знает, как правило, ничего и ни о чем. Спустя 20 лет после бомбардировок Югославии люди в Америке, в том числе в семье, где я жила, вообще об этом не слышали. Американская власть циничнее, хотя бы потому, какой чудовищный кризис происходит на границах США. И лицемерно это выглядит еще и потому, что Америка полностью основана мигрантами. первые мигрнты туда ехали не от хорошей жизни. Первоначально это гонимые по религиозному признаку люди. И что эта Америка делает сейчас? Никто в мире не обращается с беженцами так чудовищно, как это сейчас делает Америка. Беженцы — это все-таки не путешественники. Это даже не трудовые мигранты. Люди не от хорошей жизни уезжают, торчат при нулевой температуре под световыми пушками, под угрозой водометов, с маленькими детьми. И торчат на этой границе. Почему? Со своих насиженных мест. Им плохо жилось? Им хорошо жилось когда-то. Пока Европа и Америка не разрушили их стабильность, их будущее, будущее их стран. Люди на белорусско-польской границе — жертвы тех стран, куда они стремятся. Обращаются так с жертвами в цивилизованном мире? Я соглашусь с Марией Захаровой, что произошел массовый отказ от провозглашенных ценностей. Я только добавлю, что этот массовый отказ произошел не сейчас, а в момент их провозглашения. На самом деле их никогда и не было.