Сколько б ни жил — согрешил: Чаю не допил с малиною, В тонких застенках души Мучится белая совесть, Жизни прохладная повесть Сдаться в архив не спешит. То, что её сокрушит, Явится тихо с повинною.
Вечер горбится и горбится, Весь морщинистый и ветхий. На черешне старой горлица Крыльями качает ветки, - Ожерельная, волшебная, - Как лучина в тихой горнице, Сон сулит и утешение - Колыбелит всю околицу, Приласкает нежным воркотом. Каждому напомнит мать, И забудется всё горькое. И в душе начнёт светать.
Прощай, любимый мой, прощай... Мы жили странно и тревожно, Мы оборвали счастья вожжи, И охладели сгоряча, И потеряли чуткость слов, Родное головокруженье, Тоски щемящей натяженье, Приобрели прозренья зло.
Ты прежил её измену. Того не зная. Она — шуршащая, как сено, И ледяная, Она — в касанье грубой ласки, В татуировке, Клеймом сомненья, страстью царской, Обманом ловким.