Милена Завойчинская

– И откуда ты взяла этот феерический бред? – рассмеялся друг. – Ты чего?! Это – не бред, а священная русская традиция. Нужно обмывать награды, звания и звездочки на погонах. – Какие еще звездочки? – уже откровенно веселился напарник. – Да какая разница? У нас все равно погонов нет, мы штатские, – прыснула я от смеха. – Говори что-нибудь торжественное о том, какие мы молодцы. И чтобы это были не последние наши ордена, а также чтобы они хорошо висели и не падали, и давай пить. – А что еще обмывают? – взяв стакан, поинтересовался он. – Ну-у… Пяточки у новорожденных, машины новые и… Знаешь, кажется, все обмывают, – рассмеялась я и тоже поднесла к губам свой стакан.

...мой тебе совет, опасайся именно их. Оскорбленная женщина пойдет на все, чтобы отомстить. Ее не сдержат ни моральные терзания, ни угрызения совести, ни мнимые условности и приличия. Это у вас, мужчин, существует кодекс чести или что-то в этом роде. А женщина, которую уязвили по-настоящему, не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить врага.

– Мой миленок-фэнтибой жираф обходит стороной. Как увидит он жирафу, заикается от страху! <…> – Мой миленок-детектив не позорит коллектив. Как достанет рейтинг свой… – Тут кикимора сделала эффектную паузу. – Не мужчина, а герой! <…> – Мой миленок-детектив не позорит коллектив. Как достанет из штанов… – Яга бросила на заинтересованных слушателей хитрый взгляд и допела: – Аттестат – ого, каков! <…> – Школьный ректор так культурно выражался нецензурно, что снискал себе по праву уважение и славу!

Особенно любви к книгам. Их я любила нежно и преданно. Я бы даже сказала – маниакально. Если уж честно, то и экзамен в институт я провалила, потому что вместо того, чтобы зубрить темы, я… Так, об этом тс‑с-с‑с. Узнают мама и тетя Тома, голову мне открутят и посадят неразумное чадо на голодный книжный паек.

— Золотова, как же я от вас устал! Ну вот скажите, как только вам в голову приходят все эти дикие идеи? — Да как-то сами, я их не зову.

Оскорбленная женщина пойдет на все, чтобы отомстить. Ее не сдержат ни моральные терзания, ни угрызения совести, ни мнимые условности и приличия. Это у вас, мужчин, существует кодекс чести или что-то в этом роде. А женщина, которую уязвили по-настоящему, не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить врага.

— Существуйте так, как хочется вам. Любите и позволяйте любить себя. Наслаждайтесь тем, что вам дает жизнь и ваш мужчина. — У меня нет мужчины, — насупилась я. — О да, у вас есть одержимый вами дракон, — прыснула она. — Это гораздо серьезней. — Ирма! — с укором воскликнула я.

Нельзя отрезать крылья тому, кто рожден летать, как бы сильно ты его ни любил.

Нет никого страшнее одаренного самоучки.

Есть определенная категория людей, которые живут и работают в диком хаосе. Но их вотчина кажется хаосом только непосвященным. Сами же хозяева этого бедлама в нем прекрасно ориентируются. Более того, наведи там порядок, и всё, рабочий процесс встанет. Потому что они не смогут найти то, что им требуется. А так они знают, что нужная им бумажка валяется в куче мусора под шкафом, у его левой ножки. Или что письмо, требующее ответа, припрятано в середине стопки газет, лежащей на стуле в углу.

Говорят, что пьянка удалась, если потом рассказать про нее стыдно, а вспомнить приятно. А что делать, если уже стыдно, а вспомнить ничего не получается?

— Ивар! Дорогой, с днем рождения! — Нас не ждали, но мы припёрлись! — прокомментировала я ее явление.

— Кир, слушай, а мы ведь с тобой воруем у дракона. Вот уж не думал, что я, потомственный аристократ в боги знают каком поколении, опущусь до воровства, — произнес напарник. — Мы не воруем, а грабим, — флегматично отозвалась я, отвлекаясь от накладывания чар на очередную драгоценность, которую собиралась умыкнуть из сокровищницы. Сегодня это была тиара с жемчугом, бриллиантами и рубинами. — В чем разница? — Воровство — это когда по-тихому и никто не видел. А жертва потом страдает, и ей нанесен ущерб. А мы нагло и беспринципно грабим дракона, и он в курсе, кто это делает, только поймать не может.

А потом как в анекдоте: «Здесь помню, здесь не помню, а тут селедку заворачивал».

Прошлое ушло, оно принадлежит минувшему времени. И это закон жизни. И хотя будущее тревожит своей неопределенностью, именно в него перейдет твое настоящее. Храни в памяти то, что было, но смотри вперед, только так можно чего-то добиться.

Мы никогда не бросаем своих. Под пули, в смысле, под стрелы, если брать местные реалии, полезем, но сделаем все, чтобы вытащить тех, кого считаем своими. Нам свойственны гостеприимство, душевная щедрость и сострадание. Еще у нас есть поговорка: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». И поверь, это действительно так, история доказала. Это из положительного. Из отрицательного… беспечность, лень, надежда на «авось». Если гуляем, то так, что «гори все огнем». Мотовство опять-таки. А еще мы долго терпим, но если уж взрываемся, то все, спасайся кто может, пощады не будет. Про нас даже есть поговорка: «Русский терпелив до зачина». В общем, мы очень своеобразные.