Мирра Александровна Лохвицкая

Я умереть хочу весной, С возвратом радостного мая, Когда весь мир передо мной Воскреснет вновь, благоухая. На все, что в жизни я люблю, Взглянув тогда с улыбкой ясной, Я смерть св…

Хотела б я свои мечты, Желанья тайные и грезы В живые обратить цветы, — Но… слишком ярки были б розы!

Я не знаю, где правда, где ложь, Я затеряна в мёртвой глуши. Что мне жизнь, если ты оттолкнёшь Этот крик наболевшей души?

Молча пройду я сквозь холод и тьму, Радость и боль равнодушно приму.

В моем молчаньи — мое призванье, Мое безумье — любовь моя.

Я не знаю, зачем упрекают меня, Что в созданьях моих слишком много огня, Что стремлюсь я навстречу живому лучу И наветам унынья внимать не хочу.

Моя душа, как лотос чистый, В томленье водной тишины Вскрывает венчик серебристый При кротком таинстве луны.

В скорби моей никого не виню. В скорби — стремлюсь к незакатному дню. К свету нетленному пламенно рвусь. Мрака земли не боюсь, не боюсь.

Все та же я; но, избранный отныне, Тернист мой путь земной. Тернист мой путь, затерянный в пустыне, — Ты не пойдешь за мной.

Темно вокруг. Чуть брезжит свет далекий Блуждающих огней. И гибну я, и гибну — одинокой, Но не рабой твой.

Хотела б я в минутном сне Изведать сладость наслаждения, — Но… умереть пришлось бы мне, Чтоб не дождаться пробуждения!

В душу закралось чувство неясное, Будто во сне я живу. Что-то чудесное, что-то прекрасное Грезится мне наяву.

Да, это был лишь сон! Минутное виденье Блеснуло мне, как светлый метеор... Зачем же столько грез, блаженства и мученья Зажег во мне неотразимый взор?

Как пусто, как мертво!... И в будущем все то же... Часы летят... а жизнь так коротка!..

В моем молчаньи — так много муки, Страданий гордых, незримых слез, Ночей бессонных, веков разлуки, Неразделенных, сожженных грез.

Твои уста — два лепестка граната, Но в них пчела услады не найдет. Я жадно выпила когда-то Их пряный хмель, их крепкий мед.