Афоризмы

28 сентября 2026, понедельник

Николай Шмелёв

Раздел

Николай Шмелёв

4 цитат

Николай Петрович Шмелёв — советский и российский экономист, академик РАН (2000, членкор с 1994), директор Института Европы РАН (1999—2014), писатель. Доктор экономических наук (1969), профессор (1977). Получил известность как первый в СССР критик экономики развитого социализма. Член Союза российских писателей и Союза писателей Москвы. Лауреат премий СП СССР им. М. Шагинян (1988), фонда «Знамя» (1997), «Венец» (1997), Фонда содействия отечественной науке в номинации «Выдающиеся учёные» (2008). Награждён медалью «За доблестный труд», орденом Почёта (1996) и орденом Дружбы (2007). Входил в состав жюри научной секции Фонда «Триумф». Одной из последних научных работ Шмелёва было исследование «Россия через 50 лет — возможные сценарии будущего», где академик предупредил о реальной угрозе распада России в полувековой перспективе. Известны также художественные произведения Шмелёва в прозе, публиковавшейся в журналах Огонёк, Юность.

Род деятельности: экономист, писатель
Место рождения: Москва, РСФСР, СССР
Дата рождения: 18.06.1936
Дата смерти: 06.01.2014 (возраст 77 лет)
Книги: Деяния апостолов (Пиросмани)

Никогда Нико Пиросмани не жил так, как надо было, а всегда так, как он хотел, как ему было спокойнее и свободнее, без каких бы то ни было усилий над собой, над своими желаниями и движениями души, — жил так, как растет трава, как жили и живут птицы небесные, не оглядываясь на прошлое и не заботясь о завтрашнем дне.

Никогда Нико Пиросмани не жил так, как надо было, а всегда так, как он хотел, как ему было спокойнее и свободнее, без каких бы то ни было усилий над собой, над своими желаниями и движениями души, — жил так, как растет трава, как жили и живут птицы небесные, не оглядываясь на прошлое и не заботясь о завтрашнем дне.

— Деяния апостолов (Пиросмани) · книга

Впрочем, разница, конечно, есть: умереть сразу или погибать всю жизнь — это далеко не одно и то же. И только высшим по силе духа дано вытерпеть до конца, без жалоб упреков, то, что вытерпел Нико, эту медленную, изо дня в день гибель, это не разделимое и не разделенное ни с кем бремя, добровольно взваленное им когда-то на себя.

Впрочем, разница, конечно, есть: умереть сразу или погибать всю жизнь — это далеко не одно и то же. И только высшим по силе духа дано вытерпеть до конца, без жалоб упреков, то, что вытерпел Нико, эту медленную, изо дня в день гибель, это не разделимое и не разделенное ни с кем бремя, добровольно взваленное им когда-то на себя.

— Деяния апостолов (Пиросмани) · книга

Нико был истинный художник, художник, что называется, от Бога, а это значит, что он всегда жил чем угодно, но только не головой. Не ум, не логика, а что-то другое, чему пока еще, к сожалению, никем не найдено подходящего названия, двигало им в его поступках и перемещениях по жизни, и оно же, это другое, двигало его рукой, когда он брался за кисть.

Нико был истинный художник, художник, что называется, от Бога, а это значит, что он всегда жил чем угодно, но только не головой. Не ум, не логика, а что-то другое, чему пока еще, к сожалению, никем не найдено подходящего названия, двигало им в его поступках и перемещениях по жизни, и оно же, это другое, двигало его рукой, когда он брался за кисть.

— Деяния апостолов (Пиросмани) · книга

А может быть, к примеру, и то, что прежде всего ему самому нужно было как-то оправдаться перед собой, объяснить себе и другим, почему же все-таки так ничего и не получилось у него в обыденной, указанной человеку самой природой жизни, почему он потом до конца своих дней избегал женщин и почему под старость оказался один как перст. Потому, наверное, не получилось ничего, что между ним и ими, этими женщинами, всегда была холодная, непроницаемая стена их равнодушия, их неверия никому, а он был слишком слаб, слишком ненастойчив, чтобы достучаться в конце концов до того сокровенного, что было спрятано, он знал, в самой глубине их сердец.

А может быть, к примеру, и то, что прежде всего ему самому нужно было как-то оправдаться перед собой, объяснить себе и другим, почему же все-таки так ничего и не получилось у него в обыденной, указанной человеку самой природой жизни, почему он потом до конца своих дней избегал женщин и почему под старость оказался один как перст. Потому, наверное, не получилось ничего, что между ним и ими, этими женщинами, всегда была холодная, непроницаемая стена их равнодушия, их неверия никому, а он был слишком слаб, слишком ненастойчив, чтобы достучаться в конце концов до того сокровенного, что было спрятано, он знал, в самой глубине их сердец.

— Деяния апостолов (Пиросмани) · книга