Олег Ладыженский

Здесь все не так. Здесь онемели птицы. Здесь солнце умирает на заре. Но это сон - И можно пробудиться, И снова очутиться в сентябре.

Кажется: лишь миг — и я пойму, почему так трудно одному.

Здесь агнца любит лев, здесь хищник мил и кроток. Да здравствует наш рай — рай клеток и решеток!

«Мы пишем так, как дышим!» – часто слышится От творчески настроенных мужей. И все же непонятно: как вам дышится Без запятых и верных падежей? И тягостна до боли встреча с книжкою, Где в тексте что ни строчка, то с одышкою.

Как лист увядший, падает на душу Моя тоска. Изгнанник, я один. Ушедших бедствий раб и господин, Я счастий новых безнадежно трушу.

Разбиты стекла в витраже. Бесцельны жалобные речи. Прощайте, милые, до встречи! Мы не увидимся уже.

Тех, кого считают сильным, Почему-то не жалеют: Дескать, жалость унижает, Дескать, жалость ни к чему. Им положена гитара, Да еще пустой троллейбус, Да еще… А впрочем, хватит, Слишком много одному. Те, кого считают сильным, По привычке зубы сжали, По привычке смотрят прямо На любой пристрастный суд. Слабым вдвое тяжелее — Им нести чужую жалость, Да еще… А впрочем, хватит — А не то не донесут.

Пополам мой меч разбился, О моё разбился сердце.

Я знаю мир — он стар и полон дряни Я знаю птиц, летящих на манок, Я знаю, как звенит экю в кармане, И как звенит отточенный клинок. Я знаю, как поют на эшафоте, Я знаю, как целуют, не любя, Я знаю тех, кто «за» и тех, кто «против», Я знаю все, но только не себя.

Когда-то был Господь, и рай, и сатана, и доброе вино... Но мчатся времена: нет Господа, увы, нет сатаны, нет рая. И, что грустней всего, нет доброго вина.

Мы не хотим, не можем и не знаем, Что дальше, что потом, что за углом, Мы разучились рваться напролом, А тот, кто мог — он быстро забывает И прячет взгляд за дымчатым стеклом.

Крики, лица, толкотня. Застрелитесь без меня.

Умер день. Это много страшнее иных смертей. Обалдело стою над потерей потерь.

Отвечаю палачу: — Я не плачу. Я плачу.

Безмятежен, безнадежен, Безответен, наг и сир, Рыжий клоун на манеже Молит: «Господи, спаси!» Тот не хочет. Зал хохочет..

Небыль? Вечер? Небо на плечи.