28 сентября 2026, понедельник
Ольга Грушина
Раздел

Ольга Грушина

7 цитат

Ольга Грушина — родилась в Москве, в семье советского социолога Бориса Грушина, в 1988 году поступила на журфак МГУ, а в 1989-м, получив грант Вудро Вильсона, отправилась доучиваться в Штаты. Таким образом, в 1993-м она оказалась первой российской гражданкой, получившей американский диплом. Ольга замужем, муж-юрист, американец. Живет в США и вместе с мужем воспитывает их трехлетнего сына Александра. Ее первый роман «Сны Суханова», написанный на английском языке, вошел в список «Нью-Йорк таймс» «Выдающиеся книги 2006 года», получил премию Нью-Йоркской публичной библиотеки «Молодые львы» в 2007 году, а также вошел в десятку лучших книг 2006 года по версии The Washington Post. Роман повествует о художнике, ставшем партийным чиновником и работающим в коммунистических СМИ в качестве искусствоведа по фамилии Суханов. «Прошлое настигает его в последние дни существования Советского Союза».

Род деятельности
писатель
Место рождения
Москва, РСФСР, СССР
Все люди время от времени слегка редактируют своё прошлое, чтобы удержаться на плаву.
Единственный способ не дать подрезать себе крылья – не отращивать крылья вовсе.
Близость к сцене обнажает потные усилия танца, лишая его волшебной иллюзии.
В этот день престиж любого из гостей наглядно измерялся степенью близости к заветному кругу, и все присутствующие исподволь с пиететом придвигались ближе и ближе, образуя почтительные тёмные волны дорогих костюмов и вечерних туалетов, увенчанные белой пеной крахмальных сорочек и обнажённых плеч.
Искусство – это не общность целей и не благородная миссия. Это выражение души художника, его индивидуальности, его титанического стремления возвыситься над обыденностью, сказать новое слово, извлечь неожиданный, загадочный, яркий самородок из-под смутных наслоений нашего бытия, заметить бесконечное в повседневном – настоящее искусство снисходит на нас как счастливое откровение, воспламеняет всё наше существо!
— Суханов · книга
Живопись в отличие от литературы была искусством трагической судьбы: её нельзя было ни размножить в предрассветный час на дребезжащей пишущей машинке, ни перевезти через границу, зашитой в подкладку пиджака, ни отправить на вечное хранение, невесомую и безудержную в тёмный надёжный тайник чьей-нибудь памяти. Живопись была навсегда привязана к земному, вещественному: к холсту и мольберту, кистям и краскам, даже к стенам; а по большому счёту – к месту и времени: именно место и время предрекали ей либо бессмертие, либо гибель.
Люди подвергают сомнению существование Рублёва, — равно как и Шекспира, между прочим, — по той простой причине, что заурядный ум вроде нашего не может представить гения такого масштаба… нам спокойнее разделить этого гиганта на ряд пусть даже крупных, но хоть сколько-нибудь постижимых фигур. Невзирая на то, что нас самих это делает пигмеями, я придерживаюсь твёрдого убеждения, что титаны существовали на самом деле.
— Фёдор Далевич · книга