В мир пришёл я, но не было небо встревожено. Умер я, но сиянье светил не умножено. И никто не сказал мне — зачем я рождён И зачем моя жизнь второпях уничтожена.
Быть может, и дружбу мы также забудем, И ты дураком меня, друг, назовёшь! Не всё ли равно?! — Мы словами лишь судим, А в душу заглянешь — души не найдёшь!
Запрет вина – закон, считающийся с тем, Кем пьётся, и когда, и много ли, и с кем. Когда соблюдены все эти оговорки, Пить – признак мудрости, а не порок совсем.
Я пью, — что говорить, — но не буяню спьяну; Я жаден, но к чему? Лишь к полному стакану. Да, свято чтить вино до смерти буду я, Себя же самого, как ты, я чтить не стану.
То, что Бог нам однажды отмерил, друзья, Увеличить нельзя и уменьшить нельзя. Постараемся с толком истратить наличность, На чужое не зарясь, взаймы не прося.
Если мельницу, баню, роскошный дворец Получает в подарок дурак и подлец, А достойный идёт в кабалу из-за хлеба – Мне плевать на твою справедливость, творец!
Словно солнце, горит, не сгорая, любовь. Словно птица небесного рая — любовь. Но еще не любовь — соловьиные стоны. Не стонать, от любви умирая, — любовь!
Сад цветущий, подруга и чаша с вином — Вот мой рай. Не хочу очутиться в ином. Да никто и не видел небесного рая! Так что будем пока утешаться в земном.
Помни толки толпы — ветер, он лишь шумит! Тех, кто радость душе непрерывно дарит, Не губи никогда, вняв пустым наговорам, - Мир, как мы, в своей памяти много хранит!
От страха смерти я, — поверьте мне, — далёк: Страшнее жизни что мне приготовил рок? Я душу получил на подержанье только И возвращу её, когда наступит срок.