Вот лицо моё — словно прекрасный тюльпан, Вот мой стройный, как ствол кипарисовый, стан. Одного, сотворённый из праха, не знаю: Для чего этот облик мне скульптором дан?
Каждый молится богу на собственный лад. Всем нам хочется в рай и не хочется в ад. Лишь мудрец, постигающий замысел божий, Адских мук не страшится и раю не рад.
Не там в своем сердце обид и скорбей, Ради звонкой монеты поклонов не бей. Если друга ты вовремя не накормишь — Все сожрет без остатка наследник-злодей.
Дай мне влаги хмельной, укрепляющей дух. Пусть я пьяным напился и взор мой потух — Дай мне чашу вина! Ибо мир этот — сказка, Ибо жизнь — словно ветер, а мы — словно пух.
Долго ль спину придется мне гнуть или нет, Скоро ль мне суждено отдохнуть или нет — Что об этом вздыхать, если даже вздыхая, Я не знаю: успею вздохнуть или нет?
Жизнь мгновенная, ветром гонима, прошла, Мимо, мимо, как облако дыма, прошла. Пусть я горя хлебнул, не хлебнув наслажденья, — Жалко жизни, которая мимо прошла.
Жизнь с крючка сорвалась и бесследно прошла, Словно пьяная ночь, беспросветно прошла. Жизнь, мгновенье которой равно мирозданью, Как меж пальцев песок, незаметно прошла!
Надо жить, — нам внушают, — в постах и труде. Как живете вы — так и воскреснете-де! Я с подругой и с чашей вина неразлучен — Чтобы так и проснуться на Страшном суде.
Прочь мысли все о том, что мало дал мне свет. И нужно ли бежать за наслажденьем вслед! Подай вина, саки! Скорей, ведь я не знаю, Успею ль, что вдохнул, я выдохнуть иль нет.
Что есть счастье? Ничтожная малость. Ничто. Что от прожитой жизни осталось? Ничто. Был я жарко пылавшей свечой наслажденья. Все, казалось, — мое. Оказалось — ничто.
Что за утро! Налей-ка, не мешкая, мне Что там с ночи осталось в кувшине на дне. Прелесть этого утра душою почувствуй — Завтра станешь бесчувственным камнем в стене.
Я кувшин что есть силы об камень хватил. В этот вечер я лишнего, видно, хватил. «О несчастный! — кувшин возопил. — И с тобою Точно так же поступят, как ты поступил!»