Пётр Бормор — цитаты и афоризмы, страница 3

— Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

— демиург Мазукта · книга

— Ну-ка, давай, вспомни определение всемогущества! — Нуу... это когда... — Определения не начинаются со слов «ну, это когда»... — Хорошо. Всемогущество — это способность творить всё, что угодно. Так? — Вот именно... Ключевое слово — «угодно». Угодно тебе сотворить камень — творишь камень. Не угодно его поднимать — не поднимаешь. Это и есть настоящее всемогущество.

— демиург Мазукта · книга

— Ты мне ничего не объяснил! — Я тебе всё объяснил. — А я ничего не понял! — Это другое дело.

— Игры демиургов · книга

Кроме того, его пророчества всегда неприятно поражали обилием конкретных подробностей. Настоящие пророки так не пишут. Пророчества должны выглядеть туманными и неоднозначными, а излагать их надлежит архаическим языком, лучше в стихах — этим стилем Афанасий так и не смог овладеть.

— Многобукаф. Книга для · книга

В средней школе будущего Темного Властелина, тогда еще подростка, учили: «Когда наступит час решающей битвы, спроси, что главный герой имеет против тебя лично. Обязательно окажется, что ты убил его отца, или дядю, или наставника, или лучшего друга. И тогда ты должен горько рассмеяться и сказать, что ты и есть его отец/дядя/наставник/друг. Положительные герои в данном плане очень доверчивы».

— Многобукаф. Книга для · книга

— Так это что же… — карлик растерянно заморгал, — это, выходит, правда? Все, что Вы говорили? Насчет того, что жизнь — игра, и мы все обречены в ней… по кругу, без конца, без выбора… Вы не обманули этих… этих… — Обманул, конечно, — усмехнулся Властелин, и в его улыбке сквозило торжество. — Выбор всегда есть. Там же не одна надпись, а две. Можно начать игру заново, а можно… — Что? — Выйти из игры.

— Многобукаф. Книга для · книга

Змей Горыныч достал конторскую книгу и открыл на последней странице. — Вот тут распишись. И вот тут. С тебя сорок восемь рублей шестнадцать копеек. Разбить на платежи? — Не надо, — угрюмо буркнул Иванушка, отсчитывая деньги. — Держи квитанцию, — Горыныч протянул Иванушке листок. «Взято: гребенка — 1 шт. зеркальце — 1 шт. полотенце расписное — 1 шт. лошадь сивая/бурая/косматая (нужное подчеркнуть) — 1 шт. Василиса Микулишна — 1 шт. Состояние: Прекрасное. Получил: И. Д. Царевич. Сдал: З. Горыныч Число: _________ Подпись:______ _______» — Вот так! — Змей Горыныч захлопнул гроссбух и наставительно поднял когтистый палец. — Главное — отчетность!

— Многобукаф. Книга для · книга

Да, мужчины — это домашний скот. Выращиваемый женщинами со всей присущей им педантичностью и старанием. Кто-то заводит хомячков, кто-то — кошек и собак. Вот и с мужчинами то же самое. Они просто очень полезные в хозяйстве животные.

— Книга на третье · книга

— Знать-то я, конечно, знаю, — сдержанно кивнул Шамбамбукли. — Но мои знания носят чисто прикладной характер. То есть, я в курсе, что надо делать и как, чтобы всё заработало. На практике. А вдруг я всё делаю наоборот? И надо совсем иначе? Вот мне и интересно: что по этому поводу говорит теория? Мазукта растерянно почесал в затылке. — Теория..? Да чёрт её знает! — Тогда, может, его и спросим? — предложил Шамбамбукли. — Кого, чёрта? — Мазукта скептически поджал губы. — Не думаю, что это хорошая идея. Чертей много. И у каждого своя теория.

— Игры демиургов · книга

Гингема критически оглядела свалившийся с неба фургон. — Этот домик, — сказала она, — меня просто убивает!

— Запасная книжка · книга

— Ну посмотри на небо. Видишь звезды? — Ну вижу… — Можешь ли ты их сосчитать? — Могу… — Да это не задание! Это риторический вопрос. — Тогда не могу…

— Игры демиургов · книга

— Не нравится мне это место, — пробурчал Гном. — А оно и не обязано никому нравиться, — пожал плечами Полуэльф. — Главное, что это то самое место.

— Многобукаф. Книга для · книга

Принцесса надулась. Она, разумеется, знала, что никакой рыцарь на белом коне не станет добровольно свататься к ней — долговязой прыщавой дылде. И никакой рыцарь сам сдуру не полезет драться с драконом. Но вот если объединить эти два стимула… да, тогда у нее есть шанс.

— Многобукаф. Книга для · книга

— Неплохо… очень неплохо, — задумчиво протянул карлик и дернул ушами. — Колени, конечно, напряжены, и отскок слабоват… но в целом — вполне терпимо. Давайте зачетку, молодой человек. — Зачёт? — восторженно прошептал рыцарь. — Зачёт, — кивнул карлик и размашисто расписался в пергаменте. — А мне? — тоскливо спросил дракон, прилаживая голову на место. — А тебе, — нахмурился карлик, — готовиться к пересдаче. Двоечник!

— Многобукаф. Книга для · книга

Костры. Десятки костров, в несколько рядов, и на каждом — корчится заживо сжигаемая ведьма. Горящие от брошенной спички леса. Объятые пламенем автомобили. Печи крематориев в концлагерях. Раскаленные щипцы в руках палача. Поля, затянутые пороховым дымом. Костры из рукописей. И многое, многое другое. — Но есть же и светлые стороны! — в отчаянии возражает Прометей. — Огонь — это тепло, это свет, это горячая еда. Огонь это прогресс! Орел не спеша заворачивает зеркало обратно в покрывало. Насмешливо каркает и улетает. — Лучше бы ты мне печень выклевывал…

— Многобукаф. Книга для · книга

Она живёт — и ждёт. Живёт — и надеется. Она умирает последней — и всё никак не умрёт. Ей нельзя умирать — потому что после неё придёт Ненависть. Надежда должна держаться до последнего.

— Многобукаф. Книга для · книга