Я думал что сумею разорвать пространство Своей печалью голой одинокой Я распростёрся на полу своей тюрьмы Как здравомыслящий и опытный покойник Увенчанный своим небытием Я распростёрся на волнах абсурда На зыби яда на влеченье к праху И одиночество казалось мне сильней И горячей чем кровь <...> Явилась ты и ожил вновь огонь Мрак отступил заискрился мороз Земля покрылась снова Твоею светлой плотью И я себя почувствовал крылатым Явилась ты и одиночество ушло <...> Я шёл к тебе я шёл упрямо к свету Жизнь обретала плоть звенел надежды парус Мечтами сон журчал и ночь глядела Доверчиво и просто на зарю Лучами пальцев ты раздвинула туман Твой рот был от росы рассветной влажен Усталость отдыхом сверкающим сменялась И я как в юности уверовал в любовь.
Встала она на веках моих, Косы с моими смешав волосами, Форму рук моих приняла, Цвет моих глаз вобрала И растворилась в моей тени, Как брошенный в небо камень. Всегда у неё открыты глаза, Они не дают мне спать. Грезит она среди белого дня, Она заставляет меня смеяться, Смеяться, и плакать, и говорить, Хоть нечего мне сказать.
Земля вся синяя как апельсин Отныне заблужденье невозможно слова не лгут Они не позволяют больше петь Лишь понимать друг друга в поцелуях Безумцы и объятия любви Она ее с моими слитые уста Все тайны все улыбки И снисходительность одежд Прикрывших наготу. Цветут как травы осы Заря себе на шею надевает Ожерелье окон Под крыльями упрятана листва Все солнечные радости твои отныне Все солнце на земле На всех дорогах красоты твоей.
Ласкай горизонты ночи, ищи ее сердце черно-янтарное — скоро заря снова плотью оденет его. Пусть ночь в глаза твои вложит невинные мысли, пламя, крылья... и такую зеленую зелень, какой никогда не выдумать солнцу.
Нас двое, и оба мы очень послушны. Наши воззрения всем доступны, наши речи понятны любому. Мы любовью своей управляем, мы законам ее подчиняемся. Мы честь толпе воздаем, мы граница этой толпы.