Роберт Блох

Не то, чтобы он решил завязать с мелким воровством из соображений морали или, там, впал в религиозность — нет. Но заниматься этим делом было хуже, чем грешно, — просто невыгодно.

Нет, дело не во мне. Тебе противно смотреть на себя. Вот она, подлинная причина, вот почему ты до сих пор сидишь здесь, на обочине никуда не ведущей дороги!

Укрыться от всего, загородившись книжкой.

Но почему-то слова резанули Нормана, резанули глубже, чем бритва по горлу мистера Арбогаста.

Таковы уж они, девушки, — они всегда смеются над тобой. Потому что все они ШЛЮХИ.

Всегда чем-то выдаешь себя, если гнетет чувство вины.

Чудовищные уродства, мерзкие извращения, в которые разум отказывается верить, — все это существует, живёт рядом с нами. С каждым годом в копилке открытий — научных ли, географических или философских — накапливаются все новые и новые факты, подтверждающие так или иначе одну простую истину: мир наш, оказывается, совсем не таков, каким мы его, в наивной слепоте своей, вообразили. С некоторыми из нас время от времени происходят странные вещи, в результате чего каждый раз завеса перед неведомым чуточку приподнимается. И выясняется: дикий, невообразимый ужас — здесь, совсем рядом! Позвольте, а есть ли вообще у человека основания полагать, будто выдуманный им «окружающий мир» существует реально? Впрочем, судьба посвящает в страшную тайну лишь одного из миллиона, оставляя гигантские массы людей в блаженном неведении. То и дело слышим мы о пропавших без вести путешественниках, об учёных, сгинувших вдруг бесследно, — и тут же, не моргнув глазом, объявляем безумцем смельчака, который, чудом вернувшись в нашу реальность, осмеливается рассказать миру о том, что он увидел за пределами. Многие в такой ситуации предпочитают помалкивать, и вряд ли стоит тому удивляться. Так и живёт человечество, не подозревая о том, что поджидает его совсем рядом, за порогом привычного бытия. Мрак этот понемногу просачивается в нашу жизнь: то и дело слышим мы разговоры о каких-то морских чудовищах и подземных тварях, вспоминаем легенды о карликах и гигантах, читаем научные сообщения о случаях противоестественного зачатия и рождения. Войны, эпидемии, голод — все это пробивает брешь в незримой стене: чёрная гидра кошмара выползает из-под фальшивого фасада человеческой сути, и тогда узнаем мы о людоедстве и некрофилии, о гуллях, пожирающих трупы, о гнусных ритуалах жертвоприношений, о маниакальных убийствах и преступлениях, оскверняющих само имя Бога.

Бывают в жизни моменты, когда чувства вдруг разом отключаются, погружая мозг в спасительный мрак.

Временами каждый из нас бывает чуточку полоумным.

В темноте труднее оставаться хладнокровным. Труднее заставлять себя не думать о сотне вещей, из-за которых может все рухнуть.

Только ведь когда погружаешься в темноту, когда темнота и укрывает, и защищает, с лица спадает ненужная маска и то, что таилось в душе, поднимается, наполняет все твоё существо, безымянное, безликое ощущение, такое же естественное и тёмное, как сама темнота, что тебя окружает, — тогда законы человеческой логики бессильны.

– Ну, ну, все в порядке, – сказал он, удивляясь про себя, куда пропадают в нужный момент подходящие слова, почему никогда не удается найти выражений, способных прогнать страх, горе, одиночество. – Все в полном порядке, поверь мне.

Ничего не поможет, потому что ты — это ты, от себя никуда не уйдешь.

Странно, как это получается в жизни. Никто из нас не знал истинной правды, мы просто брели вслепую и в конце концов добрались до истины, хотя шли неверным путем.

Но будь ты мужчиной хотя бы наполовину, ты поступил бы по-своему.