Роберт Грейвз

Удивительно то, что Шекспир действительно очень хорош, несмотря на всех тех людей, которые говорят, что он очень хорош.

Пускай читатель рассуждает злобно, Что, дескать, надо врать правдоподобно, Его слова — пустая болтовня. Писатель, лучше слушайся меня. Во-первых, не усердствуй в описанье Характеров, страстей и злодеяний: Чтоб ложь твоя не потрясла основ, Бери пример с отъявленных лгунов, — А не лгунишек, врущих что попало, Об истине не думая нимало. Надергай отовсюду громких фраз, Нелепых сцен и пошленьких прикрас, И пусть без всякой связи меж собою Скитаются бесцветные герои И удивляют вздорностью своей Себя, тебя и остальных людей.

В любви, как и в спорте, статус любителя должен тщательно охраняться.

Использовать величие закона, чтобы мстить за мелочные появления личной злобы, значит публично признаваться в слабости, трусости и низости духа.

Вблизи ворот садовых, под луной И в облаке медовых ароматов, Изображая верную жену, Она отвергла зов чужого мужа - Губами только, но не сердцем, нет! Не зная, что сказать, она в испуге Солгать решила, будто для детей... «Из-за детей» — она себе шептала.

Есть два различных способа писать историю: один – чтобы побуждать людей к добродетели, другой – чтобы склонять их к истине.

Глаза мужчины горе оживило - И стал он богом иль воришкою счастливым, Что возродить пытается, украсть опять и вновь Утраченную некогда, погибшую любовь.

Каждый английский поэт должен овладеть правилами грамматики, прежде чем пытаться изменить или нарушить их.

Никогда не напоминай людям об услугах, оказанных тобой в прошлом. Если это благородные и благодарные люди, им не нужны напоминания, а если неблагодарные и неблагородные, то и напоминать им о прошлом – пустое дело.

Когда я прибыл к ней, Трава лоснилась гладко, Чуть веял ветерок, И шутки были к месту, Картинки на стене Висели как по нитке, Всё было аккуратно.

Настоящий историк должен быть выше политических смут своего времени.

Хотя к любви ведет самоотдача, А не дары - есть, есть дары любви. Под стать и в украшение любимой, Под стать её любви. Мужское дело - Дарить и получать взамен от милой Морские камешки или цветочки. ... Вот при свечах она примерит серьги И с придыханием: «Он любит так, Что мысли мои тайные читает». Потом (любовь не знает ни «потом», Ни просьб) она ему: «Совсем меня Избаловал!» — что значит: «Весь ты мой!» И наградит гвоздичкой с васильком.

Она всегда естественна со всеми, Включая незнакомцев. А другие Жеманятся и лицемерят даже С мужьями собственными и детьми. <...> Она обречена, кого полюбит, Любить безудержно и беззаветно. А эти называют её шлюхой И оскорблённо морщатся при встрече.

Любовь моя, ты так сурова, И приговор твой так жесток. «Навек» — немыслимое слово, Тебе не выждать этот срок.

Чуть слышным шепотом в любви своей Перед рассветом признаешься ты Полусловами, в полусне, Пока земля в дремоте зимних дней Проращивает травы и цветы, Хотя летает снег, Хотя повсюду снег.

Когда она вошла, Мне показалось, что не затворится вовеки дверь. Не затворила дверь — она, она, - И в дом морская хлынула волна, И заплескалась — не сдержать теперь.