Снятся усталым спортсменам рекорды. Снятся суровым поэтам слова. Снятся влюбленным в огромном городе необитаемые острова. Самые дальние, самые тайные ветру открытые с трех сторон, необнаруженные, необитаемые, принадлежащие тем, кто влюблен.
Давай увидимся с тобой — я очень жду — Хотя б во сне! А то я не стерплю, В ночь выбегу без шапки, без пальто... Увидимся давай с тобой, а то... А то тебя сильней я полюблю.
В этом взрывчатом мире забытой уже тишины, Где над всеми бессонное время летит безучастно, Не придется вам пусть никогда ждать любимых с войны, Не придется вам пусть никогда ждать любимых напрасно! Рядом с бронзой царей, Разжиревших на лжи и крови, Рядом с бронзой героев, Рискнувших собой в одночасье, Должен высится памятник женщине, Ждущей любви. Светлый памятник женщине, Ждущей обычного счастья.
Ты ждешь его теперь, когда вернуть его назад нельзя. А может, нет его уже... Ты слишком поздно поняла, как он тебе необходим. Ты поздно поняла, что с ним ты во сто крат сильней была.
Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена.
— Отдать тебе любовь? — Отдай. — Она в грязи. — Отдай в грязи. — Я погадать хочу... — Гадай. — Ещё хочу спросить... — Спроси. — Допустим, постучусь... — Впущу. — Допустим, позову... — Пойду. — А если там беда? — В беду. — А если обману? — Прощу. — «Спой!» — прикажу тебе... — Спою. — «Запри для друга дверь!»... — Запру. — Скажу тебе: «Убей!»... — Убью. — А если захлебнусь? — Спасу. — А если будет боль? — Стерплю. — А если узел? — Разрублю. — А если сто? — И сто узлов! — ЛЮБОВЬ тебе отдать? — Любовь. — Не будет этого!!! — За что? — За то, что не люблю рабов...