Саша Токсик

Надежда — это не фарфоровая куколка. Она вся покрыта синяками и порезами, одежда её порвана и потрёпана, она только что выплюнула выбитый зуб, но снова лезет в драку с булыжником, подобранным с мостовой. Потому что истинная надежда — это не пустые грёзы, а готовность драться до последнего.

— Знаешь, что отличает хорошего человека от плохого? — Анфиса мягко улыбнулась. — Плохие никогда не сомневаются в своей правоте. Они не чувствуют боли других людей. Частенько они даже выбирают себе хорошую цель и после этого считают, что всё, что они делают — правильно.

«Река терпит долго, но когда выходит из берегов — смывает всё на своём пути».

Но, по своему опыту, я знал, что идеальный момент не наступает никогда. Если есть шанс что-то сделать сейчас, то нужно действовать, а не ждать.

Хлеб год растят, да час едят.

Ко мне торопливо приблизился невысокий темноволосый целитель из свиты князя. Его руки затрепетали над моими ожогами, пальцы засветились мягким изумрудным светом. - Держитесь, маркграф, — пробормотал он, пот покрывал его лоб от напряжения. — Ожоги третьей степени, повреждение мышечных тканей и рёбер… как вы вообще стоите? - Злость — отличное обезболивающее, — с иронией в голосе ответил я. — Рекомендую.

Когда-то один умный человек сказал мне: «Месть — это костыль. Помогает идти, когда больно, но попробуй на нём всю жизнь скакать — далеко не уйдёшь».

Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл.

В памяти всплыл голос отца из прошлой жизни — мы стояли на тренировочном плацу, я был измотан после спарринга с ветераном-инструктором. «Запомни, сын, — отец положил тяжёлую руку на моё плечо, — когда противник сильнее, не сопротивляйся его мощи — направь её. Если он толкает — потяни, если тянет — подтолкни. Сила противника — его же слабость».