Скотт Линч

Ничто на свете не постоянно, кроме непостоянства человеческого.

Глупцы решили, что странная связь между ковром и убийствами гарантирует им жизнь. Барсави же доказал: жизнь наших врагов не стоит того, чтобы испортить один паршивый ковёр.

Одним моим детям нравится воровать, другие вообще не задумываются, хорошо это или плохо, а есть и такие, которые воруют противно своей воле, ибо понимают, что у них просто нет другого выбора. Но на моей памяти еще никто – никто, повторяю, – не был настолько охоч до воровства. Если Ламора будет валяться с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдет у него иголку с ниткой и сдохнет, радостно хихикая. Он… слишком много крадет. — Слишком много крадет, – задумчиво повторил Безглазый священник. – Уж чего-чего, а такой жалобы я никак не ожидал услышать от человека, который живет обучением детей воровству.

Если кто-нибудь скажет тебе, что от старых привычек трудно избавиться, то не верь ему, Локки. От них вообще невозможно избавиться.

Локки наблюдал за «веревочными танцорами», странным образом ощущая сродство с ними. В это утро он, как и ярмарочные артисты, тоже разыгрывал сложнейший спектакль, где каждый миг мог случиться провал.

— Единственный человек, которому игры Локки Ламоры сходят с рук… — …Это сам Локки. — А знаешь, почему? Потому что, по нашему мнению, Боги приберегают его для по-настоящему великой смерти.