София Парнок

Сквозь всё, что я делаю, думаю, помню, Сквозь все голоса вкруг меня и во мне, Как миг тишины, что всех шумов огромней, Как призвук, как привкус, как проблеск во тьме, - Как звёздами движущее дуновенье, - Вот так ворвалась ты в моё бытиё, - О, радость моя! О, моё вдохновенье! О, горькое-горькое горе моё!

Ты не умела быть доверчивою: Закрыты глухо а и о. Воображением дочерчиваю Приметы лика твоего.

Чем жарче кровь, тем сердце холодней, Не сердцем любишь ты, — горячей кровью. Я в вечности, обещанной любовью, Не досчитаю слишком многих дней.

Сегодня с неба день поспешней Свой охладелый луч унес. Гостеприимные скворешни Пустеют в проседи берез.

И отшумит тот шум и отгрохочет грохот, которым бредишь ты во сне и наяву, и бредовые выкрики заглохнут,- и ты почувствуешь, что я тебя зову.

Люблю тебя в твоём просторе я И в каждой вязкой колее. Пусть у Европы есть история, - Но у России: житие.

Из последнего одиночества прощальной мольбой, — не пророчеством окликаю вас, отроки-други: одна лишь для поэта заповедь на востоке и на западе, на севере и на юге - не бить челом веку своему, Но быть челом века своего, - быть человеком.

Прекрасная пора была! Мне шел двадцатый год. Алмазною параболой взвивался водомет.

Нет мне пути обратно! Накрик кричу от тоски! Бегаю по квадратам Шахматной доски.

Кончается мой день земной. Встречаю вечер без смятенья, И прошлое передо мной Уж не отбрасывает тени —

И всем-то нам врозь идти: этим — на люди, тем — в безлюдье. Но будет нам по пути, когда умирать будем.

Да, я одна. В час расставанья Сиротство ты душе предрек. Одна, как в первый день созданья Во всей вселенной человек!

Тоскую, как тоскуют звери, Тоскует каждый позвонок, И сердце — как звонок у двери, И кто-то дернул за звонок.

Ни до кого никому никогда Не было, нет и не будет дела. Мчатся под небом оледенелым — Куда? Люди знают куда! — Огнедышащие поезда. Некогда, некогда, некогда, — так, Скороговоркой железною, в такт Сердцебиению мира!...

И тьма — как будто тень от света, И свет — как будто отблеск тьмы. Да был ли день? И ночь ли это? Не сон ли чей-то смутный мы?

Мне снилось: я отчаливаю, А ты на берегу, И твоему отчаянью Помочь я не могу. И руки изнывающие Простёрла ты ко мне В такой, как никогда ещё, Певучей тишине...