Пьяные или одурманенные люди очень часто нетерпимы и жестоки. Однако они обладают поразительной способностью на следующий день забывать все, что происходило в предыдущий. «Господи, я был так пьян вчера, что вообще ничего не помню», — стандартная форма отрицания. Тактика отрицания особенно обидна, поскольку вам нечему противостоять, и это создает ощущение отчаянной фрустрации. Вы не можете решить проблему, если человек отрицает, что те или иные события происходили вообще, и настаивает на том, что все, о чем вы говорите, — плод вашего воображения.
От партнеров требуются совместные усилия, чтобы открыто заговорить о своих сексуальных ощущениях и предпочтениях. Когда возможность ведения переговоров отсутствует, обычно в отношениях нет и деликатности, необходимой, чтобы обсуждать желания и потребности. Женщины особенно робки в обсуждении подобных проблем, связанных с сильными эмоциями. Всю жизнь нас приучают к тому, что наша самооценка завязана на том, чтобы быть желанной и отзывчивой. Мы уязвимы в отношении своей сексуальности, что оставляет нас беззащитными перед методами мизогина. Его критика, обидные замечания, постоянное игнорирование или жестокость способны наглухо захлопнуть двери, которые и сначала-то были чуть-чуть приоткрыты.
Когда отношения добрые, острые сексуальные ощущения подкрепляются дружбой, уважением, заботой. Даже если сексуальное влечение уменьшилось или изменилось со временем, остается тактичное отношение к чувствам другого человека. В ситуации с мизогином все наоборот. Чем дольше продолжается партнерство, тем меньше внимания к чувствам партнерши и тем больше критики в адрес ее желанности, как женщины.
Уверенность в том, что он должен ее «воспитывать» служила оправданием продолжающимся нападкам, несмотря на то, что они работали против него и совершенно явно не помогали ей.
Как распоряжаются деньгами в партнерстве часто указывает на степень доверия в отношениях, потому что тот, кто их зарабатывает, тот ими и делится, и траты определяет, главным образом, тот, в чьих руках власть. Деньги это нечто большее, чем валюта или средство обмена. Деньги могут символизировать осознанность, равенство, свободу. Они также способны отражать степень любви в отношениях, поскольку можно провести параллель между щедростью или скаредностью в деньгах и любви.
Отцовские отклонения от нормального мужского поведения стали для Чарли примером. И вот что вышло у него в результате: «К восемнадцати годам, когда я впервые женился, мое представление о браке состояло в том, что мужчины — властные и грубые, в то время как женщины — плаксы, они только плачут, дают обещания и выставляют требования».
Отцовский пример — не единственный триггер формирования презрительного отношения к женщинам. Можно стать мизогином, если мать душит гипертрофированными контролем и заботой. В то время как мать-жертва не дает достаточной защищенности, удушающая мать пережимает с этим. Этот тип женщин должен контролировать всех и вся в семье. Она достигает этого тем, что влезает в дела чужих людей и убеждает их, что только она знает, как справляться с проблемами или подходить к ним. Она не отпускает своих детей, даже когда они вырастают.
В отличие от девочек, которые могут оставаться близкими с матерью и после того, как обретут свою индивидуальность, мальчикам необходимо оторваться от матери, чтобы вырасти в нормальных взрослых мужчин. Родительская любовь, собственно, СОСТОИТ В ТОМ, чтобы в конце концов дети стали самостоятельными. Мать, которая одобряет стремление сына к самостоятельности и поощряет отделиться от нее, когда у него возникает в этом потребность, тем самым дает ему несколько очень важных инструментов, чтобы жить дальше. Если мать хочет, чтобы сын обрел свою индивидуальность, она позволяет ему идти на риск и совершать ошибки, однако находится рядом, если она ему нужна, и, соответственно, помогает воспитать мужчину, уверенного в себе и своих возможностях.
Отец Марка, инженер, часто уезжал в командировки, поэтому мать с сына пылинки сдувала: «В детстве я не мог вздохнуть без того, чтобы она мне не сказала, что сделай я так, как советует она, у меня вышло бы лучше. <...> Она заставляла меня стесняться. У меня до сих пор в ушах стоит ее голос: «Марочка, ты забыл свитерок! Маркуша, ты еще не поиграл на скрипочке!» Куда бы я ни шел, я слышал это бесконечное «Маркуша». После нескольких встреч с Марком мне стало ясно, что его мать была не заботливой хлопотуньей и не безвредной занудой. Она влезла сыну во все печенки, пытаясь жить его жизнью вместо него. <...> Речь не шла о том, что «мама лучше знает», а скорее, что «мама знает ВСЁ»!»
Фрустрации — неизбежная часть жизни. Когда мы постепенно, разумными порциями, учимся справляться с ними, это помогает нам развить устойчивое представление о себе и о действительности. Наши родители учат нас справляться с фрустрациями, когда устанавливают для нас разумные границы. Это помогает нам утишить чарующее ожидание того, что наша любая потребность или желание всегда будут удовлетворяться. Когда ребенок сталкивается с разочарованием, и его родители говорят ему, что «жизнь полна разочарований, но все мы должны научиться с ними справляться», родители помогают ребенку научиться справляться с действительностью.
«Мама часто говорила: «Ты не виноват, ты ничего плохого не сделал», еще до того, как она выслушивала весь рассказ. Она тут же вскакивала и спрашивала: «А что они сделали? Это ведь они начали, верно?». Я думаю, если бы я кого-нибудь застрелил, она бы сказала, что они сами виноваты в том, что оказались у пули на пути». Когда ребенку не дают самостоятельно справляться с фрустрациями: выплакаться, потом попытаться все исправить, и затем продолжить играть — потому что мать все время вмешивается и спасает его от любого дискомфорта, во взрослом возрасте, он не сможет справиться даже с минимальными огорчениями. <...> Нездоровые, эгоцентричные установки формируют у мальчика ощущение безграничной вседозволенности: он постепенно привыкает к мысли, что он всегда может получить то, что хочет, и когда он хочет.
В то время как отец-тиран бросает сына в объятья матери, наводя страх, пассивный отец делает это, прячась и будучи недоступным. Но ни тот, ни другой не способны предложить сыну необходимую ему помощь в сложной задаче отделения от матери. Пассивный отец пытается слиться с фоном семейной эмоциональной жизни и скрывается в своем собственном мире при первых признаках семейных неприятностей.
Может показаться, что нуждающиеся в полном контроле над женщинами и выросшие под властью удушающих мамаш мужчины будут выбирать себе диаметрально противоположных матери по складу партнерш. Однако на деле часто происходит так, что мужчину, как магнитом, тянет к сильным женщинам, которых он пытается ослабить. По сути он пытается переписать старый семейный сценарий, чтобы он оказался с лучшим финалом. Если он сможет контролировать сильную женщину, то тем самым докажет себе, что он — мужик покруче отца и способен выиграть битву, на которую испугался выйти его отец.
Став взрослым, Джерри видел в женщинах холод, сдержанность, предательство и в то же время идеализировал их, наделяя добротой, отзывчивостью и нежностью. «Хорошей» была та женщина, которая полностью сосредоточивалась на нем. При отсутствии полной сосредоточенности на Джерри и внимания к его потребностям в нем тут же просыпались старые ощущения обездоленности и потребности в эмоциональной поддержке. В этом браке, когда Пола пыталась удовлетворить свои потребности и желания, Джерри видел в этом страшную угрозу: если она думает о себе, значит, она обездоливает его.
Мизогин искренне верит, что его ярость по отношению к партнерше вызвана ее недостатками. Ему проще накинуться на нее в гневе, чем справляться с истинными источниками этой ярости. Он считает, что имеет на это право. Одна часть этого представления о таком праве происходит из детских переживаний, но другая в большой степени проистекает напрямую из нашей культуры. Законодательство и институты, касающиеся женских прав и мужских прерогатив, меняются, однако многие мужчины все еще считают, что их маскулинность зависит от того, насколько им удается навязывать женщинам свою власть и контроль.