Афоризмы

31 июля 2026, пятница

Татьяна Александровна Касаткина

Раздел

Татьяна Александровна Касаткина

7 цитат

Татьяна Александровна Касаткина — русский философ, филолог, культуролог, религиовед, писатель. Специалист в области теории культуры, теории литературы, философии, религиоведения, русской литературы XIX-XXI веков. Татьяна Касаткина — одна из наиболее авторитетных российских специалистов по творчеству Ф. М. Достоевского. Её авторству принадлежат 7 монографий и более 300 научных статей.

Род деятельности: культуролог, писатель, филолог, ... философ
Место рождения: Москва, РСФСР, СССР
Дата рождения: 30.09.1963 (возраст 62 года)

Историю создает только одно — единственное и неповторимое событие.

Свобода воли остается у человека до тех пор, пока он хоть сколько-нибудь обращен к Богу. Настолько же остается и ответственность, ибо совесть и есть закон от Бога, и «говорит» до тех пор, пока не прерывается общение человека с Богом.

Свобода воли остается у человека до тех пор, пока он хоть сколько-нибудь обращен к Богу. Настолько же остается и ответственность, ибо совесть и есть закон от Бога, и «говорит» до тех пор, пока не прерывается общение человека с Богом.

Потому, по Достоевскому, и Европа не может понять и никогда не поймет Россию, что никогда не поверит в ее бескорыстие (ибо и цели у них совсем разные), а поверивши, «еще больше испугается», потому что тогда Россия станет для нее еще непонятнее. Из этого «факта» выводит Достоевский. и все осложнения в области международной политики, и вечную злобу, и вечное недоверие Европы к России. Цели же России в конкретной политике он всегда определяет как цели «метаполитические» «метаисторические».

Потому, по Достоевскому, и Европа не может понять и никогда не поймет Россию, что никогда не поверит в ее бескорыстие (ибо и цели у них совсем разные), а поверивши, «еще больше испугается», потому что тогда Россия станет для нее еще непонятнее. Из этого «факта» выводит Достоевский. и все осложнения в области международной политики, и вечную злобу, и вечное недоверие Европы к России. Цели же России в конкретной политике он всегда определяет как цели «метаполитические» «метаисторические».

Если исследователь хочет услышать — он прежде всего должен замолчать. Он должен забыть о себе и попытаться понять другого: не описать и определить, и тем более — не оценить (не обесценить), но увидеть, услышать, почувствовать, перенять чужой опыт, посмотреть на мир чужими глазами.

Если исследователь хочет услышать — он прежде всего должен замолчать. Он должен забыть о себе и попытаться понять другого: не описать и определить, и тем более — не оценить (не обесценить), но увидеть, услышать, почувствовать, перенять чужой опыт, посмотреть на мир чужими глазами.

Разговоры о «вечных» , «непреходящих» ценностях — дело в высшей степени сомнительное, ибо то, что является ценностью значительной в одной иерархии, получает ничтожную «цену» в другой и может вовсе отсутствовать в третьей, причем все в конце концов зависит от того, каким мыслится бессмертие и мыслится ли оно вообще

Разговоры о «вечных» , «непреходящих» ценностях — дело в высшей степени сомнительное, ибо то, что является ценностью значительной в одной иерархии, получает ничтожную «цену» в другой и может вовсе отсутствовать в третьей, причем все в конце концов зависит от того, каким мыслится бессмертие и мыслится ли оно вообще

Возможно это наивно звучит. Мы чаще говорим: помоги Господи. А я думаю, что иногда можно было бы спросить: Господи, чем я могу тебе помочь? Потому что мы здесь — руки Бога.

Видимо, «иметь» красоту можно только одним способом — служа ей. Единственный способ, которым красота может спасти мир, — это напомнив человеку, что он не для себя и мир не для него, что если он поставит себя в центр мироздания, то пройдет сквозь него, гордясь своим одиночеством, как ныне проходит мужчина сквозь женщину, — не задетый им, ни на чем не остановив взора — и исчезнет в ничтожестве.

Видимо, «иметь» красоту можно только одним способом — служа ей. Единственный способ, которым красота может спасти мир, — это напомнив человеку, что он не для себя и мир не для него, что если он поставит себя в центр мироздания, то пройдет сквозь него, гордясь своим одиночеством, как ныне проходит мужчина сквозь женщину, — не задетый им, ни на чем не остановив взора — и исчезнет в ничтожестве.