Мне кажется, только прощая себя, только научившись переходить от поверхностного и тупикового переживания вины к глубинному человеческому милосердию к себе же, мы становимся душевно взрослыми, устойчивыми, зрелыми.
К несложившимся отношениям причастны в равной степени оба. Их привнесенный предыдущий жизненный опыт и былые раны. Время, в которое отношения складывались, и как каждый по-своему старался, пока еще не осознавая, что многие из выученных стратегий, к сожалению, не сработают. Личный страх каждого уйти в кризис, когда он только назревал, индивидуальные внутренние конфликты, работавшие на разрушение совместного. Встретившиеся общие опыты, которые либо уплотняли связь, либо ее утончали, оставляя каждого во все большем внутреннем одиночестве. Родительские семейные системы, рождение детей, смена работ, количество денег и еще тысячи нитей извне, повлиявших на момент здесь-и-сейчас.
Дети, которых слишком часто виноватили, вырастают во взрослых, в которых вины так много, что, с одной стороны, они перестают ее идентифицировать, а с другой — торги «виноват — не виноват» становятся фундаментом их существования.
Нам часто кажется, что быть слабыми, испуганными, раздражёнными или стыдящимися — не комильфо, но именно сокрытием неприятных себя мы теряем в чужих глазах доверие.
Люди приспособились бежать и скрываться от душевной боли, выстраивать жизнь на поверхности, «наружу», чтобы не соприкасаться с «внутри». Придумали тысячи способов себя отвлекать, веселить и дурманить, чтобы не чувствовать сложного.
Самые зрелые, самые истинно душевные люди, встречавшиеся мне в жизни, были людьми, совершившими не самые хорошие поступки и прошедшие путь от детского «я виноват» к зрелому «я сожалею, что так было; это мой груз, мой поступок, с которым мне дальше жить».
Если я никогда не злюсь на тех, с кем рядом, — значит, я не рядом. Злость — признак близости. Если я никогда не злюсь на нарушение моих границ — значит, у меня нет границ. Злость — признак того, что Другой зашел на мою территорию. Если я никогда не злюсь, когда не исполняются мои мечты и намерения, — значит, я разучилась сильно хотеть. Злость — признак контакта со своими желаниями. Если я никогда не злюсь на того, кто злится на меня, — значит, я всегда буду жертвой. Злость — признак того, что я могу за себя постоять. Если я никогда не злюсь, значит, я не чувствую, где начинаюсь и заканчиваюсь, чего хочу и к чему стремлюсь, не бываю достаточно близко к другим людям и не могу себя защитить... Если я никогда не злюсь, живу ли я?
Возможно, счастье — это когда тебя не тянет к земле и не уносит в экзальтации в небеса, когда не хочется оборачиваться назад или бежать вперёд, когда есть только этот самый миг.