Тим Бертон

Кино для меня — дорогой вид терапии.

Если вы когда-то чувствовали себя одиноким или неудачником, то это ощущение никогда вас не покинет.

Для некоторых из нас Хэллоуин наступает каждый день.

Когда у тебя не слишком много друзей, ты ощущаешь странную свободу.

Помню, сижу в школе и слышу, как учитель говорит: дескать, вот этот парнишка глуп. На самом же деле он вовсе не глуп, а наоборот — гораздо умнее и задорнее многих других, просто он не соответствует представлениям этого учителя о хорошем ученике. <...> Я попал в число странных, потому что был тих, погружен в себя. Разбить людей на категории очень легко, даже в Голливуде. Сплошь и рядом мне приходится сталкиваться с актерами, которых зачислили в драматические, поэтому, мол, они не способны сделать то или другое. Не знаю, почему так происходит, ведь никому не нравится подобная предвзятость. Все это очень прискорбно, поскольку подрывает у людей веру в себя. Если кто-то отнес тебя к определенной категории, тебе и самому начинает казаться, что на другое ты не годен. Особенно часто такое бывает, если человек замкнут или его воспринимают не похожим на других.

Безумие, некоторым ужасным образом, — наивысшая свобода, доступная человеку, поскольку он тогда не ограничен рамками общества.

Артист должен помнить — ему необходимо смотреть на все под особенным странным углом.

Меня всегда понимали неправильно. Знаете, я могу хоть клоуном одеться и смеяться вместе с веселой толпой, но обо мне все равно скажут, что я угрюмый тип.

Ты не можешь делать что-то наполовину, если ты что-то делаешь, то любишь это целиком и полностью, иначе глупо тратить время.

Снимая фильмы вы всегда должны думать, что это будет шедевр, даже если это....ну....кусок дерьма.

Я не слишком доверяю своему интеллекту — он несколько шизоидного типа, я лучше ощущаю почву под ногами, доверяясь чувству.

Чтобы дать жизнь живому, недостаточно разума… Нужна душа… Такими мы созданы…

Я не тёмный человек, и я не считаю себя тёмным.

Что для одного — сумасшествие, для другого — реальность.

Мне кажется, многие дети считают себя одинокими и живут в своем собственном мире.

Может быть, это смешно, но мне кажется, что конец будет куда более жизнеутверждающим, если зритель сам его домыслит. Искусственные хеппи-энды всегда казались мне формой психоза. Мне навязывали что-то вроде внезапного появления отца героя, который сказал бы: «Пойдем-ка на футбол или бейсбол». То было мое первое столкновение с синдромом хеппи-энда.