Тимофей Петрович Царенко

Морген, ты забыл о трёх вещах. Во-первых, деньги тут плачу я! Или мне объяснить основы капитализма в матерно-прикладной форме? Во-вторых, я повторюсь, хватит меня держать за идиота, ты думаешь, я не предусмотрел, как обеспечить наш поход? В-третьих, я сейчас читаю забавную вики-статью о всевозможных способах казни. Там их больше трёх тысяч штук. И, как минимум, треть из них я могу повторить в походных условиях!

Как вернусь в реальный мир, найду дизайнера, что придумал этот сюр, сломаю ему для профилактики пальцы не левой руке, потом на правой руке, потом... а потом заберу у него чудо-траву.

Внезапно я понял, что соскучился по тому эфемерному, непередаваемому понятию, которые многие люди громко именуют свободой. Хотя... Хотя свобода бывает разной. Свобода от оков сладка. Свобода от совести губительна. Свобода от любви тосклива.

Знаешь, как говорил Геродот, лучше пить мёд в большой компании, чем хлебать говно в одиночку. Если ты понимаешь, о чем я.

Как поймать красивую птицу не убив ее дух? Стать небом.

Забавная альтернатива. Просветиться или застрелиться? Вечный вопрос русской интеллигенции.

Ну, бывай маг! Мне пора по делам, а ты докажи всему миру, что не просто гей, а настоящий боевой пидорас!

Вы выжили вопреки всем обстоятельствам, которые сами и создали.

— У тебя нынче репутация... — Грязные инсинуации! Я добрый, милый и котят люблю. На завтрак.

Что такое быть лесом? Дышать миллионами листьев. Смотреть миллионами глаз. Ощущать миллионами рук. И петь. Петь бесконечно красивую и тягучую песню, в мелодию которой одинаково стройно ложатся и предсмертный хрип, и яростный клекот. И шелест травы, и плач. И тишина.

Я шёл, а небо из серого становилось чёрным. Появились первые звёзды. Звёзд становилось всё больше и больше. Точка на горизонте светилась ярче. Но начала теряться на фоне светящегося великолепия неба. Я замер заворожённо, уставившись в небо. Какая красота. Такие ощущения я испытывал далёкие века назад, вырвавшись из города, в котором совсем не видно звезд на далёкий берег теплого моря. Тишина позволяет услышать далекую песню бездонного неба. Бездна, которая манит и ласкает тёплым ветром. Я чувствовал себя хорошо. Прошли года и века, но что-то осталось неизменным. Мало кому я мог признаться в том, что людей я не любил, не любил толпу, и вообще одному мне было хорошо. Но... Загадки. Всегда и везде я видел загадки, а ответы на них могли дать только люди.

Кто не горел — не возродится. Кто не тонул — не осознал, Насколько воздух мира сладок. Кто не боролся — не поймёт, Насколько нужен день покоя. Что неизменно — не живет. Бессмертный пепел, что не может Бороться, рушить, созидать. Жить хорошо, но безусловно, Когда-то нужно умирать...

По ощущениям был конец августа. Казалось, что осень, как заботливая мать, стоит в дверях детской, чтобы забрать расшалившихся малышей, уложить под тёплое одеяло и рассказать добрую сказку. Но пока она ещё не зашла в комнату, и такая увлекательная игра даже не думает прекращаться. Но дверь уже открыта, и лёгкий сквозняк на полу уже заставляет задуматься.

- Селена, ты всегда сразу убивать начинаешь? А как же предупредить? - Это и было предупреждение! Раз разбудил, говори, чего хотел. Хрен бы с ним, хотел, зачем ты хотел это в ПЯТЬ УТРА?

— Я наделся, что вместе с миром изменились и люди. — С чего вы решили, молодой человек? Откуда столь наивные мысли?

Кому нужны призраки прошлого, внезапно вырвавшиеся из небытия? Да никому, как и в моё время, кстати. Ваза династии Минь, мля. Что бы сделали, предположим, с внезапно ожившими монголами, если бы они выехали к современному Киеву за данью?