Тони Хиллерман

Какими бы бессмысленными ни казались действия злоумышленника, причина все равно есть. Без причины не подует ветер, не упадет с дерева лист, не прочирикает птица и ветряк не вызовет такой ярости. Все сущее образует гармоничный узор, учила людей Меняющаяся Женщина, когда создавала первые четыре клана навахо. Джим Чи впитал эту науку с молоком матери, усвоил из бесконечных наставлений дяди. «Все подчиняется порядку, — учил его Дядюшка Накаи. — Ищи гармонию узора».

— Знаете, — произнесла она, — сколько живу в здешних краях, а все не привыкну, что все всех знают. — Вы про того парня, что узнал меня в магазине? Я был здесь копом не день и не два. — Но живете-то вы где? За двести километров отсюда. Но речь не только о вас. Этот парень знал все об Эверетте Джори. Там, откуда я приехала, люди не имеют представления о том, кто живет через три дома от них.

— А то еще преступники увидят нас и пристрелят. Тут-то федералы засекут, куда слетаются стервятники, найдут наши тела, пришлют криминалистов, те проведут баллистическую экспертизу, и злодеев повяжут. — От твоих слов на душе полегчало, — ответил Чи. — Хорошо работать на пару с оптимистом.

Он объяснял ей, почему не верит в случайность совпадений. Когда Чи служил под началом Липхорна в полиции Уиндоу-Рока, ему выпало так часто это выслушивать, что он все запомнил дословно. То была сама основа философии навахо. Все на свете взаимосвязано. Жук, взмахнув крылышком, воздействует на ветер, трель жаворонка меняет душевный настрой воина, облака на западе расходятся, и лучи заходящего солнца, позолотив горы, влияют на настроение старейшин и решения Совета Племени.

Строение казалось таким же мертвым, как и люди, что построили его давным-давно.

Ты сам должен верить так сильно, чтобы внушить им свою веру. Понимаешь?

— У меня есть теория, не подтвержденная пока ни одним социологом. Вас, городских, постоянно окружает толпа, вот вы и стараетесь отгородиться. В сельской местности людей немного, и мы как бы культивируем общение. — Чтобы социологи приняли вашу теорию, надо ее основательно усложнить. — Здесь все на тебя глазеют, — продолжал Липхорн. — Вот другой человек, новый, я его еще не знаю. А в городе смотреть на людей на улице — нетактично. — Я это уже слышала в другой формулировке, типа «деревенские любят совать нос в чужие дела».

В юго-западной стороне возвышалось кучевое облако с верхушкой, напоминающей гигантскую наковальню. Солнце, висевшее над горизонтом, подсвечивало наковальню так, что она сияла ослепительной белизной, но ниже цвет облака менялся. Там были тысячи оттенков серого — от почти белого до почти черного, и к этому великолепию умирающее солнце добавляло нежно-алые, розовые и красные мазки. Народ Ковбоя Дэши наделял такие облака священным символическим смыслом. Для народа Чи они было просто красивыми и потому самоценными.