Wine comes in at the mouth And love comes in at the eye; That's all we shall know for truth Before we grow old and die. I lift the glass to my mouth I look at you, and I sigh.
Others because you did not keep That deep-sworn vow have been friends of mine; Yet always when I look death in the face, When I clamber to the heights of sleep, Or when I grow excited with wine, Suddenly I meet your face.
Ах, девушка эта вдали! Могу ли опять и опять Испанскую или русскую Политику обсуждать? Полсвета исколесил Знаток иностранных дел, В политике и другой, Простите, собаку съел. Долдонят они своё, С угрозой войны в связи… А мне бы юность мою И девушку эту вблизи.
В иной пленит огонь ланит, В той — грациозность лани, Но смысла в этом нет; Ведь всё, что утро сохранит От зайца, спящего на склоне - Травы примятой след.
Мне кажется, что обычное состояние нашей жизни — ненависть (я сужу по себе): раздражение, которое вызывают в нас общественные или частные события или люди.
Когда все уже сказано и совершено, то исконное наше неразумие, как знать, не целительней ли будет иной разумной истины, ибо, согретое теплом родных очагов и пламенем наших сердец, готово оно приять и диких пчел истины, дабы роились они, давая свой сладкий мед.
Не отдавай любви всего себя; Тот, кто всю душу дарит ей, любя, Неинтересен женщине — ведь он Уже разгадан и определен. Любовь занянчить — значит умертвить; Её очарованье, может быть, В том, что непрочно это волшебство. О, никогда не отдавай всего! Запомни, легче птичьего пера Сердца любимых, страсть для них игра. В игре такой беспомощно нелеп, Кто от любви своей и глух, и слеп. Поверь тому, что ведает финал: Он все вложил в игру — и проиграл.
Прильни ко мне, любимая, чтоб милого сердца бой Звучал над моим, сквозь путаницу мягких твоих волос. В тихих сумерках тонет всё, что в любви сбылось. Пусть нас минуют Кони, скачущие с Бедой.