Все шире — круг за кругом — ходит сокол, Не слыша, как его сокольник кличет; Все рушится, основа расшаталась, Мир захлестнули волны беззаконья; Кровавый ширится прилив и топит Стыдливости священные обряды; У добрых сила правоты иссякла, А злые будто бы остервенились. <...> Вновь тьма нисходит; но теперь я знаю, Каким кошмарным скрипом колыбели Разбужен мертвый сон тысячелетий, И что за чудище, дождавшись часа, Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме.
Я шептал: я слишком молод! А потом: я слишком стар! Бросил медную монету - На любовь гадать я стал. Иди, люби, пока молод, Красавицу юных лет! Ах, медный грош, медяк мой бедный! Мне любовь затмила весь свет! Любовь — жестокая штука. И нет мудреца на земле, Чтоб узнать твою глубину. Пусть думает он о любви, Пока не растают звёзды, И тени не проглотят луну... Ах, медный грош, медяк мой! Никогда не поздно любить!
Мелькают пчёлы и хлопочут птицы У моего окна. На крик птенца С букашкой в клювике мамаша мчится. Стена ветшает… Пчёлы-медуницы, Постройте дом в пустом гнезде скворца! <...> Возводят баррикады; брат на брата Встаёт, и внятен лишь язык свинца. Сегодня по дороге два солдата Труп юноши проволокли куда-то… Постройте дом в пустом гнезде скворца!
Платон учил, что наш убогий взор Лишь тени видит с их игрой мгновенной; Не верил Аристотель в этот вздор И розгой потчевал царя вселенной; Премудрый златобедрый Пифагор Бряцал на струнах, чая сокровенный В них строй найти, небесному под стать: Старьё на палке — воробьёв пугать. <...> Лишь там цветёт и дышит жизни гений, Где дух не мучит тело с юных лет, Где мудрость — не дитя бессонных бдений И красота — не горькой муки бред. О брат каштан, кипящий в белой пене, Ты — корни, крона или новый цвет? О музыки качанье и безумье - Как различить, где танец, где плясунья?
Я, безусловно, видел больше мужчин, которых сгубило желание иметь жену и детей и содержать их в комфорте, чем мужчин, которых сгубило пьянство и шлюхи.
Я сшил из песен плащ, Узорами украсил Из древних саг и басен От плеч до пят. Но дураки украли И красоваться стали На зависть остальным. Оставь им эти песни, О Муза! интересней Ходить нагим.
Had I the heavens' embroidered cloths, Enwrought with the golden and silver light, The blue and the dim and the dark cloths Of night and light and half-light, I would spread the cloths under your feet: But I, being poor, have only my dreams; I have spread my dreams beneath your feet; Tread softly because you tread on my dreams.
Скупее, сердце, будь в любви: Те женщины, которым в дар Откроешь ты свой вечный жар, Богатства высмеют твои. Их поцелуи холодят, А прелесть, что ласкает взгляд, Развеется, как легкий дым. Ах, сердце, будь всегда скупым, Всё лгут прекрасные уста, Игра любовная проста: На пораженье обречён, Кто ослеплен и оглушён. Расщедришься – твоя беда, Погибнешь, сердце, навсегда.
Faeries, come take me out of this dull world, For I would ride with you upon the wind, Run on the top of the dishevelled tide, And dance upon the mountains like a flame.
Сердце, уйдем к лесистым холмам, Туда, где тайное братство луны, Солнца и неба и крутизны Волю свою завещает нам. И Господь трубит на пустынной горе, И вечен полет времен и планет, И любви нежнее — сумерек свет, И дороже надежды — роса на заре.