Уильям Голдинг

Задним числом просто рассуждать о минувшем.

— Свободное падение

Джослин пришел к макету, дабы самому ободриться. Он с трудом вытащил шпиль из гнезда, потому что дерево разбухло, и держал его благоговейно, как святыню. Он нежно гладил его, пока…

— Джослин (Jocelyn)

– Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

— Ральф

Романтика никуда не ведет, удовольствие — это конец самого себя, оно не приносит возвышенных, духовных мыслей. Высшая степень гедонизма — человек, который становится своими собств…

— Бумажные людишки

Истина одного бога — это богохульство другого.

— Двойной язык

Как можно говорить или слушать, когда в тебе постоянно живёт вопрос?

— Зримая тьма

Песня прежде речи. Стих прежде прозы. Флейта прежде копий. Лира прежде луков.

— Клонк-клонк

Думаю, что во сне с его видениями мы тщимся избавить от мусора наш рассудок.

— Двойной язык

Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

— Шпиль

Да, конечно, наши грехи всегда нас найдут, Всевышний вездесущ с блокнотом и фотокамерой, и он не дает нам принять желаемую позу, а просто фиксирует картину по своему непостижимому…

— Уилфред Баркли

Богатство — это такой же вторичный половой признак, как талант, как гений.

— Уилфред Баркли

Вышнее милосердие разборчиво.

— Зримая тьма

...горькое ощущение любви бесплодной, бессмысленной, безнадежной, мучительной и, наконец, просто смешной. В очередной раз у клоуна сползли штаны.

— Уилфрид Баркли

И теперь, хоть рядом не было карающей родительской руки, Мориса все же тяготило сознанье греха. В мыслях невнятно пробивалось подобие извиненья.

— Повелитель мух

А что есть любовь? Горе, растворенное в ненависти, ядовитый раствор, обжигающий нутро.

— Воришка Мартин

Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа…

— Повелитель мух