Уильям Вордсворт

Instructed that true knowledge leads to love, True dignity abides with him alone Who, in the silent hour of inward thought, Can still suspect, and still revere himself, In lowliness of heart.

Юность? Вздымающаяся волна. Позади — ветер, впереди — скалы.

«Но если брат с сестрой в раю, - Вскричал я, — сколько ж вас?» Она в ответ на речь мою: «Нас семеро сейчас!»

Блаженством было дожить до рассвета, но встретить его молодым – настоящее счастье.

Лучшие всегда сгорают первыми, те же, чье сердце и без того выжжено дотла, могут тлеть долго.

Господень мир, его мы всюду зрим, И смерть придет, копи или расходуй. А в нас так мало общего с природой, В наш подлый век мы заняты иным.

Книги — особый мир, чистый, добрый, среди которого мы можем жить и быть счастливыми.

К моей груди, сынок, прильни Губами нежными — они Как бы из сердца моего Вытягивают скорбь его. Покойся на груди моей, Ее ты пальчиками тронь: Дарует облегченье ей Твоя прохладная ладонь. Твоя рука свежа, легка, Как дуновенье ветерка.

Я встретил девочку, идя Дорогой полевой. «Мне восемь», — молвило дитя С кудрявой головой.

Тщеславие, без сомнения, принесло гораздо больше пользы цивилизации, чем скромность.

Ты все молчишь! Как быстро отцвела Твоя любовь, не выдержав дыханья Разлуки, растоптав воспоминанья, Отвергла долг и дар свой отняла.

Лучшая часть жизни праведного человека — это его небольшие, безымянные и всеми позабытые поступки, вызванные любовью и добротой.

К чужим, в далёкие края Заброшенный судьбой, Не знал я, родина моя, Как связан я с тобой.

Без конца моя дорога, Цель все так же впереди, И кочевника тревога День и ночь в моей груди.

Когда суетный мир надолго отрывает нас от лучшего, что в нас есть, когда заботы невыносимы, а удовольствия в тягость, — каким милым и приятным бывает одиночество!

Небольшие, незначительные акты любви и доброты являются лучшими моментами человеческой жизни.