Валентин Черных

У тебя есть особенность: ты все слушаешь, слушаешь, а потом прямо в лоб задаешь вопрос, и почти всегда по делу. Такая, знаешь, почти мужская прямолинейность. Некоторым мужикам даже нравятся такие женщины.

У меня один знакомый физик был. Он говорил, что жизнь состоит из атомов. Они бегут – вверх, вниз, в разные стороны. И соединяются абсолютно случайно. Именно случайность порождает порядок. Как он говорил, это краеугольный камень современной физики.

Одиночество! Люди измучены одиночеством. Некуда пойти. На танцплощадку поздно, да и таких площадок почти не стало, все больше дискотеки, а там четырнадцатилетние мальчики и девочки. Где можно познакомиться друг с другом? На работе. Но есть чисто женские коллективы: фабрики, школы, поликлиники…

Иногда такую глупость услышишь, а оказывается – точка зрения.

Если женщина нравится мужчине, разве важны ее профессия, национальность, партийность? Это же все для анкет, а не для жизни.

– Выдают человека два обстоятельства: если он неправильно ставит ударения в словах – а с этим у тебя всё нормально – и если задаёт глупые вопросы. Но ты глупых вопросов не задаёшь. – Иногда всё-таки могу ляпнуть такое! – Катерина старалась быть к себе объективной; если уж соглашаться играть роль дочери академика, надо всё продумать. – Ну и ляпай, – заявила Людмила авторитетно. – Но ляпай уверенно. Тогда это называется точкой зрения. Вот некоторые считывают меня хамоватой. – Так и есть, – согласилась Катерина. – А вот и нет! Это называется эксцентричностью. На этом я стою.

Катерина посмотрела на часы. До конца смены оставалось меньше часа. Она могла и не смотреть на часы – время определялось по усталости, накапливавшейся к концу смены. Деревенели руки, болели плечи. Она всё чаще вставала со своего табурета, чтобы разогнуть поясницу.

Сегодня у Людмилы не было постоянного, верного и влюблённого в неё парня. Впрочем, слова «парень» Людмила не любила. «Парень» – это что-то деревенское. Лучше «мужчина», «поклонник», может, даже «любовник», как в книгах и кино.

Таких, как ты, немного. Когда я еду в метро, люблю рассматривать сидящих напротив женщин. Однажды увидел в чём-то похожую на тебя. Лет тридцати с небольшим, хорошо и модно одетую. Мы встретились взглядами, и она не опустила глаз, как это обычно делают женщины. Не забеспокоилась, не одернула юбку на коленях – почти автоматический жест для большинства женщин, не поправила причёску, некоторые ещё почему-то смотрят на часы. Она рассматривала меня. Рассматривала как достойный противник или партнёр, прикидывая, стоит ли со мной иметь дело. Она была готова принять мой вызов, но я сам отвёл глаза, как школьник, потому что понял – не справлюсь. Ничем я её уже не удивлю. Она уже знает всё или почти всё про мужчин и определяет их реальную стоимость с точностью электронно-вычислительной машины. В тебе мужики чувствуют то же самое. Поэтому твои романы заканчиваются ничем, тебе нужна настоящая любовь, и не только, чтобы влюбиться в тебя, а чтобы влюбилась ты.

– Не так уж это и много – двадцать лет, – грустно заметил Антон. – Ну да! – сказала Катерина. – Через двадцать лет я уже старушкой буду. – Это вы сейчас так думаете, – печально улыбнулся Антон. – Поверьте мне, в сорок лет вам будет казаться, что теперь только и начинается ваша жизнь.

Это тоже был один из уроков Еровшина. Говори правду, взрослых и неглупых людей обмануть трудно. Не ври про себя, это располагает, потому что люди начинают сочувствовать, у них ведь тоже что-то не получается, но они об этом не говорят.

Сделать прививку – значит внести себе вместе с вакциной немного чумы.

– Я иногда теряюсь, кто ты? Приёмщица из химчистки, специалист по антиквариату или… – Я просто женщина, – улыбнулась Людмила и, может быть, впервые пожалела, что двадцать лет назад не послушала Еровшина и не пошла учиться.

Я, честно признаюсь, не всегда понимаю женскую логику: вроде бы мужик всем хорош, а женщина выбирает другого, какого-то замухрышку, и счастлива с ним.

Не надо из меня делать отрицательного героя производственной пьесы. Она – передовая работница, а подлец ее обманывает и бросает. У нас другая ситуация. Это не я обманул, а меня обманули.

– Выдержим всё, и широкую, ясную грудью дорого проложим себе. – Да-да, – подтвердила Людмила. – Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе.