мы молодые гордые придурки. счастливые лентяи и бретёры. до первого серьёзного похмелья нам остается года по четыре, до первого инсульта двадцать восемь, до первой смерти пятьдесят три года
Жизнь – это творческий задачник: условья пишутся тобой. Подумаешь, что неудачник – и тут же проиграешь бой, сам вечно будешь виноватым в бревне, что на пути твоем; я в общем-то не верю в фатум – его мы сами создаем; как мыслишь – помните Декарта? – так и живешь; твой атлас – чист; судьба есть контурная карта – ты сам себе геодезист.
И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.
Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту. Целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту. Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа. Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.
Я могу быть грубой – и неземной, Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки; Чтобы провоцировать беспорядки; Я умею в салки, слова и прятки, Только ты не хочешь играть со мной.
Ещё рано – ещё так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей. Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей. Ещё кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь. Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.
На, хочешь, бери – глазищи, как у борзой. Сначала живешь с ней – кажется, свергли в ад. Но как-то проснешься, нежностью в тыщу ватт Застигнутый, как грозой.
Что ж вам слышно там, на такой-то кошмарной громкости? Где ж в вас место для этой хрупкости, этой ломкости? И куда вы сдаёте пустые ёмкости Из-под всех этих крепких слов?
вряд ли смерть говорит «не звони сюда больше» или там из кабины пилота приветствует перед вылетом; ждет в пустой операционной хирургом, вылитым джесси спенсером; стоит ли затевать возню. просит у тебя закурить на улице и подносит лицо к огню. подает томограмму и результат анализов, как меню. произносит безрадостно «подожди, я перезвоню».
Все логично: тем туже кольца, тем меньше пульса. Я теперь с тоской вспоминаю время, когда при встрече Я могла улыбчиво говорить тебе: «Не сутулься», Расправляя твои насупившиеся плечи...
Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали, И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно И огромно, как обрушение бастиона. Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами, От того, что сердце колотится баскетбольно, Будто в прорезиненное покрытие стадиона.