В новостях есть вечные темы. Сюжеты, к которым несчастные работники СМИ всегда возвращаются как Сизиф к своему камню. Такие сюжеты, как «Муниципальные службы оказались не готовы к снегопадам», или «Отопление не включили в назначенное время — все мёрзнут», или «Доколе в местной муниципальной больнице будут хамить старушкам?», или «Отопление включили раньше времени — всем жарко». Эти сюжеты составляют какую-то первичную материю наших новостей, некое порождение изначального хаоса, из которого потом соткалось наше новостное вещание в целом.
На минувшей неделе Карабас-Барабас всё-таки догнал Буратино, и так и не получив ключи от «Телеграмма», решил заблокировать его на всей территории нашей страны дураков. Рассмотрение иска «Роскомнадзора» к «Телеграмму» заняло девятнадцать минут. Бог создал Землю за шесть дней, а судья запретил на ней свободно общаться за девятнадцать минут.
Любопытно всё-таки, что звенело: ножик, цветмет или всё-таки ключ на 32 для закручивания гаек в стране? Вообще, новости на несколько дней превратились в какую-то секту свидетелей прохождения Путина через рамку. К каким новостям мы таким образом придём? «Путина попросили поднять ноги, чтобы пропылесосить ковёр»? Ждём пресс-конференцию по этому поводу. Меня ничего и никогда в жизни не волновало больше.
«На неделе без аврала Сечин ходит на марала». Каждые две недели охотится на крупного зверя, а каждые полгода на министра экономического развития. Хотя считать ли его крупным зверем? Он же похудел на на четырнадцать килограмм. Вообще, в целом что-то, мне кажется, не так. Путин ловит рыбу, Сечин бьёт зверя, Медведев делает вино. Получается, это какое-то натуральное хозяйство. Вот зачем они министра экономического развития хотели посадить — чтобы он не вывел страну из этапа охоты и собирательства.
2018 год по восточному календарю год Собаки, но все мы знаем, что это был за год. Это был год мыши, которая крадётся. Сейчас мы технически между собакой и свиньёй. Я, конечно, подозревал, что мы где-то в хлеву. В целом, год 2018 можно охарактеризовать как «ммэ, год...». Орать с мемасов стало опаснее, но мы держимся. Не задеть чьи-то чувства становится всё сложнее. <...> Что ещё произошло за год? Все узнали, что пятнадцать сантиметров это мало, восемнадцать лет это много, а вот двадцать четыре в самый раз. Мы второй раз выбрали Путина во второй раз.
Словом года, по версии Оксфордского словаря, стало слово «токсичный». Словом года, по версии «ТАСС», «пенсионный». А вот слово года, по версии Института русского языка имени Пушкина, «шпиль». Ну да, у тех парней, что ездили смотреть на шпиль, при себе были предположительно очень токсичные вещества. Ну и вообще: токсичный пенсионный шпиль я бы предложил сделать символом ушедшего 2018 года.
Жильцы и коммунальщики — это как Монтекки и Капулетти. Две равно уважаемых семьи ведут междоусобные бои, а снег никто не убирает. Чтобы вражда угасла, нужно, чтобы жилец полюбил коммунальщицу, а потом случилось бы несколько убийств и самоубийств. «Чума на оба ваших ТСЖ, я из-за вас стал пищей для червей, тараканов, крыс...» Вы вообще давно дератизацию проводили?
И ведь говорят, что снаряд дважды не падает в одну и ту же воронку. Думаю, снаряд может попасть в одну и ту же воронку дважды, если воронка размером с человеческую глупость.
Сейчас, включая новости, ты заранее понимаешь, что и с какой интонацией тебе расскажут. И на каком канале это происходит тоже более менее не важно. И да, если вы выбросили «зомбоящик» и читаете новости в интернете, то вашей картиной мира просто манипулируют не вампиры, которые, как известно, работают главными редакторами телевизионных новостей, а алгоритмы Google. То есть нами манипулируют либо вампиры, либо роботы.