28 сентября 2026, понедельник
Владимир Александрович Кондратьев
Раздел

Владимир Александрович Кондратьев

8 цитат

Владимир Александрович Кондратьев (1928 – 1992) родился в Павловском Посаде Московской губернии. Историк-архивист, доцент исторических наук (1988), профессор (1992), з. р. к. РСФСР. Из семьи служащих. Окончил МГИАИ (1952). Работал в Главархиве СССР учен. археографом, редактор научно-информационного бюллетеня «Вопросы архивоведения»; гл. ред. ж-ла «Советские архивы». С 1966 – зав. сектором археографии ВНИИ документоведения и архивного дела, с 1969 по 1984 на преподавательской работе в МГИАИ. Автор свыше 350 статей по истории рев. движения в России, кн. «Их имена в истории Москвы», сост. 9 изд. сб. «Говорят погибшие герои. 1941–1945 гг.» (М., 1961–90), 4 изд. «Писем славы и бессмертия. 1905–1922 гг.» (М., 1963–89), сб. «Московский военно-революционный комитет. Октябрь–ноябрь 1917 года» (М., 1968).

Род деятельности
историк
Место рождения
Павловский Посад, Московская губерния
Нас было пятеро: Седов, Грутов, Боголюб, Михайлов, Селиванов. Мы приняли первый бой 22. VI.1941 — 3.15 ч. Умрем, но не уйдем! Умрем, но из крепости не уйдем.
29 ноября 1941 г. Завтра я умру, мама. Ты прожила 50 лет, а я лишь 24. Мне хочется жить. Ведь я так мало сделала! Хочется жить, чтобы громить ненавистных фашистов. Они издевались надо мной, но я ничего не сказала. Я знаю: За мою смерть отомстят мои друзья — партизаны. Они уничтожат захватчиков. Я умираю, зная, что все отдавала победе. За народ умереть не страшно.
Моя черноглазая Мила! Посылаю тебе василек... Представь себе: идет бой, кругом рвутся вражеские снаряды, кругом воронки и здесь же растет цветок... И вдруг очередной взрыв...василек сорван. Я его поднял и положил в карман гимнастерки. Цветок рос, тянулся к солнцу, но его сорвало взрывной волной, и, если бы я его не подобрал, его бы затоптали. Вот так фашисты поступают с детьми оккупированных населенных пунктов, где они убивают и топчут ребят... Мила! Папа Дима будет биться с фашистами до последней капли крови, до последнего вздоха, чтобы фашисты не поступили с тобой так, как с этим цветком. Что тебе непонятно, мама объяснит.
Сегодня 17 октября 1942 года. Больше месяца сидим в этой одиночке. Нас трое. Мы честно выполнили свой долг перед Родиной. За это нас истязают фашисты. Что бы они ни делали, мы погибнем честно, как в бою. Прощайте, товарищи! Отомстите за нас.
Когда я в атаке в дыму и в огне Иду по колено в крови, Далекая радость, хотя бы во сне Ты имя мое назови...
Прощайте все, кто был дорог мне, а море, Черное море, тебя хотя бы посмотреть один раз. П. Т.
За окошком камеры моей Клен стоит, едва скривившись станом. Я прижмусь к решетке поплотней, Говорок соседа слушать стану. Что он скажет, островерхий мой? Что он слышит, прислонившись к тыну? Может, — скоро ль вырвусь я домой, Может, — скоро ль я навек загину?