Совсем один, поплотнее запахнувшись в пальто, сижу на скамейке; а напротив, запахнувшись в свое серо-коричневое пальто, прислонилась к небу осень с ее спокойными глазами...

Птицами станем сегодня с тобою. А может, Кровавыми клювами Вырвем из неба последнее солнце, И станем последними В мире, Кто видел. Кто что-то успел.

Цинциннат едва мог дотянуться до решетки, за которой покато поднимался туннель окошка с другой решеткой в конце и световым повторением ее на облупившейся стенке каменной пади. Там, сбоку, тем же чистым презрительным почерком, как одна из полустертых фраз, читанных давеча, было написано: «Ничего не видать, я пробовал тоже».

Я тоскою запью печаль. Вырву душу и брошу в окошко. Мне ее абсолютно не жаль. Жизни в ней, осталось не немножко...