Владимир Борисович Микушевич

В отличие от поэзии, философия — внутренняя музыка, никогда не покидающая человека. Прислушайся — услышишь.

У осаждённого в сраженьях Цареграда Завоеватели смотрели на Босфор, Но подсказать не мог им вкрадчивый простор, Что вместо маяка вдали горит лампада.

Сменяются дискуссиями речи, Взрываются, как мины, имена, И многочасовые длятся встречи, А на земле и в воздухе война.

Вместо птиц перелётных проносятся в воздухе листья, И пламенеют они на потемневших ветвях; С неба едва соскользнув, рассыпалось в сумерках солнце, Где под названием «снег» выпадет…

И сновидения в ночи однообразны, Когда глядятся друг во друга зеркала, И с внешностью совпав, душа занемогла В пространстве мировом, где жизнь и смерть заразны.

Для Гегеля Наполеон Бонапарт — мировой дух на коне, для Льва Толстого Наполеон — человек-история, олицетворённое зло, которому противостоит Ничто, чей пророк Никто, Платон Каратае…

Жизнь постепенно убыстряется На незнакомых поворотах, Пока совсем не затеряется В необитаемых пустотах.

Призрак минувшего лета В необозримом саду; Розово-ржавого цвета Астры ещё на виду.

Бывает лес на миг вечнозёленым, Когда врасплох на перелетных птиц Повеет юг, не знающий границ, Безоблачным сиянием калёным,

На небе облака ли, звёзды ли, Туманно-дымчатые кипы; Их ненароком грозы роздали И отцветающие липы.

Чтобы не облететь, улететь готовы деревья, Но опадают крыла, не пересилив корней.