Слова останутся словами, Ушли бравада и тоска... И только снег над головами, И льдом покрытая река... Но нам едва ли остановка Возможна, ведь в своем пути Ты — ненаглядная плутовка, А я — всё тот же сельский Вовка, Хоть горожанин я почти.
Наша память — былые теченья И весёлая музыка рек... А теперь по чужому хотенью Доживаем оставшийся век. Потому нам и тягостно ныне Знать — что было, не зная, что есть.
Я видел жизнь лишь на зелёном фоне Игрального стола. И всё тогда Для сердца было вечно и мгновенно. И, словно фишки, падали года И болью становились постепенно.
Кусты жасмина в белой пелене, Цветущей по-июльскому, А рядом Грызет орешек белочка на пне, Смышлённая, красуется нарядом И хвалится уменьем. Не спугни Её, такую милую зверюшку, Ведь в парке так доверчивы они. И кто на пне придумал им кормушку?
Такого ливня я не видел сроду! Как будто Бог, разгневанный всерьёз На род людской, кромешную погоду Наслал, а сам заходится до слёз От смеха — грома, и его раскаты Вслед искр, что высекает он шутя Из тверди и пространства...