90-е годы — это был тот редкий случай, когда Россия умышленно отказалась от идеологии. И поэтому рухнули все институты, которые на этой идеологии базировались. Была предложена другая идеология. Идеология в России была всегда. У большевиков была идеология. А у этих какая была идеология? Воровать? Науку вы убили [обращаясь к Кучерене] . Семейные ценности? Пора вспомнить семейные ценности 90-х. Ты вспомни — главная песня «Путана, путана, путана».
Я не согласен, что раздел и линия фронта новой холодной войны будут именно такими (экономика, фейковая война, упыри). Мне кажется, что основной фронт, на котором развяжутся сражения, будет фронт науки и технологий. Потому что технологические прорывы, которые сейчас произойдут, качественно могут вывести ряд стран в совершенно новый способ воспроизводства. И тех, кто останется на другом уровне, не будет уже никаких шансов догнать, по крайней мере, в ближайшие 10-20-30 лет. Поэтому нам необходимо понять, что сейчас будущее страны зависит от науки, от ученых, от борьбы за молодое поколение ученых и за технологические и научные прорывы. Но этим должны заниматься не бухгалтеры и не псевдо-экономисты.
— Я не согласен с Андреем, который произнес фразу о том, куда мы идём. Куда мы идём, мало кто знает. И куда мы придём, никто не знает. — Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах [реплика Владимира Соловьева] — Как мы идём — вот это очень важный момент. По поводу базовых ценностей. Небезразличие — одна из базовых ценностей. Конечно семья, и много ещё каких реальных вещей... Они как правило при рождении и при похоронах очень чувствуются. Они ещё чувствуются, когда я задаю вопрос русскоговорящим: если завтра начнется третья мировая, ты какой китель наденешь — вермахта, или всё-таки вернёшься? Молчат. Не хотят отвечать. Если беда придёт — мы вместе? Или доллары будем отсчитывать? Комфортность будем создавать? Да, мне хочется жить богато. Но постучаться в дверь, и чтобы тебе кровь сдали... Или хлебом поделились. Это — коллективная ценность. Её пробовали разрушить неоднократно. Небезразличие — ценность, которую я не вижу на Западе.
Для вас, Андрей [Окара], идея спасения и русского ковчега есть идея изоляционизма. Она не есть идея изоляционизма. Ной ни в коей мере не был изоляционистом. Ной спасал праведное человечество. Поэтому идея русского ковчега не подразумевает это состояние, а как раз дает надежду на спасение. Если бы мы были изоляционистами, мы бы Грузию не спасали, мы бы не обратили внимания на Сирию, мы бы не спасли два миллиона несчастных в Крыму, мы бы не обеспечили возможность проживания четырёх миллионов несчастных в Донбассе.
Уже в июне этого года Россия может выйти из Совета Европы. Мы не платим и не собираемся платить за то, что нас лишили права голоса. Ну и что мы теряем уходя? Членство в формальных структурах и регулярные политизированные решения суда по правам человека. Направленные, конечно, против нас. Генсек Ягланд резко поменял мнение. Он призвал вернуть полноценное членство России в ПАСЕ. Он считает, что если Москва уйдет окончательно, в Европе появится новая разделительная черта, и они увидят другую Россию, а россияне не будут иметь возможности обжаловать решения российских судов в ЕСПЧ, и это нанесет удар по защите их прав, как считает Ягланд. На самом деле они увидят другую Европу, а Россия останется той же. Не до конца ясно чего они хотят больше — наших денег или снова услышать мнение нашей делегации, которое во многом им противоречит. Главный вопрос не в них. Украинская делегация бьется в истерике с криком: Русских не пускать! Немцы якобы страшно наорали на украинцев, отчего украинцы чуть не заплакали с криком: это вы нахватались у Путина таких страшных и обидных слов. Но это сути не меняет. Главный вопрос: мы-то чего хотим? Мы чего увидим? Нам говорят: вот, добро пожаловать в европейскую семью, покайтесь, все отдайте, приползите на коленях, и скажите, что вы были не правы. А главное дайте денег! Хотя и деньги вроде небольшие. А главное я не могу понять: а с чего эти люди решили, что эти люди имеют право нам указывать, как нам жить. Я тут прочитал какого-то шведа. Который начинает через губу нам как дикарям объяснять, что и как мы должны делать. Это те же страны, которые уничтожили Югославию, нам через губу начинают нам рассказывать, что мы себя не так ведем? А мы на полном серьезе как в 90-е говорим: ой, а скажите что-нибудь еще, ой, спасибо, что дураков научили, спасибо, баре, дураки-то мы дураки были!
Все хотят смотреть на курс доллара. А надо смотреть на цены в магазине <...> Пора понять, что все доктрины 90-х, что будем качать нефть, а на эти деньги покупать, они умерли. Вообще надо отказываться от абсолютно порочной доктрины Гайдара. Надо осознать, что в нашем прошлом были великие экономисты. И их фамилия была не Гайдар. Надо хоть немножко уважать себя. Так же как мы уважаем себя в вопросах медицины. Мы же не отказываемся от опыта великого Семашко. Мы же не отказываемся от опыта Пирогова. Мы не говорим ничего плохого про Мясникова. Не говорим ничего плохого про Сеченова. Но если посмотреть людей, которые стали основоположниками современной экономической науки, но другой, по которой пошел Китай, по которой пошла Индия, многие эти идеи взяла Япония, а мы взяли их всех и свезли на свалку истории, вытряхнули и сказали: нет, мы возьмем совершенно других людей. А эти другие — вторичны. Просто не надо забывать своих титанов. Потому что многие из них и их идеи получали Нобелевские премии.
Я могу дать определение, которое Вам поможет. Холодная война отличается от любого другого вида конкуренции, тем, что в результате холодной войны есть попытка смены правящей системы. Поэтому если Вы не ставите задачу свержения правящего слоя и изменения системы управления страной и изменения внутренней структуры страны, у Вас может быть конкуренция. Когда Америка напрямую объявляет, что Китай — враг, потому что у него страшная коммунистическая партия, и народ Китая должен быть освобожден от давления, когда впрямую объявляется, что в России правит ужасающая диктатура и тирания, и народ России должен быть свободным, как они заявляют, то здесь сразу все ясно.
А вот вы знаете, Эйнштейн никогда не доходил до уровня элементарных частиц, хотя неплохо в них разбирался. В том плане, что сам он не был никогда элементарной частицей, и там внутри не жил. В том плане, что знание Америки, конечно, важно, но иногда возникает аберрация ближнего зрения. Когда сам внутри торчишь, иногда плохо видишь. Большое видится на расстоянии. Знание Америки не подразумевает, что вы там обязательно живете.
Они ждали, что начнутся волнения, которые приведут к падению Китая. Китай при этом делает акцент на сохранение рабочих мест, не просто на вертолетные деньги, нет. На сохранение рабочих мест. Социальные гарантии людям. Тут мы видим: Америка не готовится к приходу коронавируса, самое популярное видео — это как президент Трамп объясняет, что это пустяки, и не стоит обращать внимание. Дают возможность американским предприятиям увольнять всех кого хотят, вообще не заботятся: а-а-а, чеки разошлем. Сорок с лишним млн безработных. И что мы получаем? Мы получаем от крайне неприятного, но очень локального случая, трагического, но очень локального случая, в достаточно благополучном штате, мы получаем бешеные волнения, потому что сорок миллионов безработных — это такая взрывоопасная среда, что никакие вертолетные деньги это не остановят. Так что то, что мы видим в США — это одно из последствий коронавируса. Так что здесь тоже надо понимать, с чем мы сталкиваемся, и к чему это приведет.
Термин хаотизация появился в политтехнологии довольно давно. Применялся по отношению к Востоку. Как Ближнему, так и к Среднему. Хаотизация, которую проводили американцы за счёт свержения режимов, это все хорошо знают и хорошо видели. Это технология не что-нибудь, а относится к разряду спецопераций, де-факто военное управление, которое ставит задачу уничтожение суверенного государства. Главная цель — невозможность государством проводить свою суверенную политику. В результате использования этих технологий в разных странах как раз проводилась хаотизация, разрушение государственного устройства, и как результат, страны, куда это запускалось, прекращали быть самостоятельными игроками, а населению этих стран была уготована не лучшая судьба.
— Я не думаю, что это карнавал. Но то, что это скажется на всем миропорядке — это очевидно. — Скажется. А скажется тем… Мы вчера начали об этом говорить. Фундаментальных ценностей нет. То, что было более-менее понятно в начале 18-го века, в начале 19-го века, казалось, что что-то есть в начале 20-го века. А сейчас стало ясно, что нет ничего. Последние 50 лет мысль не развивалась. Нет никакого развития, вокруг которого можно было бы построить государство. Поэтому сейчас по большому счету всё опускается на уровень национальных государств. А если это национальное государство, то это и национальная история, традиция, понимание. И стало ясно, что всё это размывание, эти финтифлюшки не работают. Поэтому с одной стороны у нас есть троцкизм, который поселился в университетах, в том числе и в наших, где волнует только разрушение и права личности. Но права личности у молодежи существуют только за счет угнетения прав других, которых они личностями не считают. Потому что они не могут продукта производить. Они могут грабить или отнимать. А создавать новое не умеют. <….> Отнять и поделить — это всё, что они могут сказать.
Надо отметить, что герой фильма «Россия. Кремль. Путин» В. В. Путин написал очень важную статью о Второй мировой войне, которая является не только осмыслением прошлого, но и дорожной картой на будущее. К величайшей трагедии привела роковая цепь событий. Но главная причина — государственный эгоизм, трусость, потакание набиравшему силу агрессору, неготовность политических элит к поиску компромисса. Мы не боимся признавать свои ошибки, но и не позволим, чтобы нас обвиняли в чужих. Потому что глумление над памятью — это подлость. Мы открыли свои архивы и ждём таких же шагов от стран-союзников. Мы — за честный разговор. И поэтому Россия предложила провести саммит пятерки. Китай (Си Цзиньпин), Франция (Макрон), Америка (Трамп), Британия (Джонсон) нашу инициативу поддержали. Одним лидерам важно проявить политическую волю и вместе обсудить будущее, другим странам, таким, как Польша, прибалтийские государства, нужен только повод для политических провокаций. Когда я читал статью (а статья большая), и я настоятельно рекомендую её к прочтению... Во-первых, я не припомню, чтобы руководитель такого уровня написал статью, где анализирует поступки и мотивы главных игроков Второй мировой войны. Одно дело, когда это пишут историки, журналисты… Но когда человек, обладающий такого уровня ответственностью, анализирует, что, почему, и как было сделано, это придает особый оттенок. Затем я понимаю, что вряд ли вообще кто-то может сейчас из существующих в мире политиков такого уровня, ну может кроме Си Цзиньпина, написать статью, которая будет абсолютно точно отражать ощущения подавляющего большинства граждан его страны. Трамп не может написать такую статью. Борис Джонсон, блистательный журналист, но вряд ли он захотел бы писать такую статью. Для него это давняя история. Для нас очень много любопытного, но для меня это ещё и ответ на мою вечную дискуссию с Н. В. Злобиным. Злобин всё время говорил о том, что во внешней политике не должно быть никакой морали. То, что пишет Путин, я не припомню, чтобы так говорили в таких терминах о современных деяниях современных политиков. Здесь прямой отсыл и к Америке, и к Польше, и к Прибалтике, и, конечно, к Украине. Очень и очень жёстко.
В то время когда в США развязана война с памятниками, в России открывают новые. Вчера на набережной реки Москва в микрорайоне Павшинская пойма город Красногорск, губернатор Воробьев открыл памятник Георгию Победоносцу, данное мероприятие приурочено к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне.