Запад атакует наши выборы. Причем выборы еще не прошли. А они уже сомневаются в их прозрачности, честности, справедливости. Европа призывает быть готовой не признать итоги голосования. Что это, как не вмешательство в наши внутренние дела?
На Западе — по прежнему. Где тучи ходили хмуро? На границе? У нас такое ощущение, что каждый день добавляет градус истерии. Хочется сказать: остыньте. Хочется хороших новостей. Чтобы все немножко успокоились. Шутки-шутками, а так и до войны можно друг друга допугать. Такое ощущение, что были абсолютно разные разговоры, и они не пересекаются. Невозможно понять, что там реально происходило, о чем поговорили, договорились ли. Ощущение, что каждый разговаривает монологом. И пресс-служба потом выкладывает каждого. Но это не ведет ни к каким последствиям. Дальше-то что?
Лев Толстой не случайно был предан анафеме. И запутался абсолютно во всем, в частности в вопросах патриотизма. Потому что с одной стороны он осуждает патриотизм, а с другой стороны в «Севастопольских рассказах» пишет об этот глубоком присущем каждому русскому любви к Родине, которая живет в нем, что и есть патриотизм. Но у него как-то два плюс два в голове не складывается. Не надо требовать от великого писателя, чтобы он был великим философом.
— Добрый вечер, Владимир. Вам знакомо чувство страха? — Знакомо ли мне чувство страха? Страх очень важен. Страх по идее должен работать как система предупреждения и спасать человека. Когда мне было лет 10-11, во дворе я почувствовал, что ситуация развивается как-то неправильно, ребята, которые были гораздо старше меня, они приближались-приближались, и я понимал, что наверное будут бить. Так иногда бывает. Даже с теми, кого любят. И я вдруг понял, что когда мне будет очень больно, все равно так страшно больно, чтобы я не мог вытерпеть, не будет. Потому что организм отключится. А потом, если он отключится, какая мне разница, все равно рано или поздно придется умирать. Я вдруг настолько холодно отнеся к этой ситуации, что взял кирпич и долбанул по башке первому приближающемуся. И как-то они все куда-то рассосались. У меня нет чувства страха. Для меня страх действует как транквилизатор. Он меня наоборот подталкивает. Потому что — идти еще жестче. Т.е. меня нельзя запугать. Естественно, любого человека можно лишить жизни, и когда-то это происходит по естественным или не естественным причинам, и всегда об этом тяжело говорить, когда тебя слышат твои дети, твоя жена, твоя мама, твой отец. Но это та профессия, которую я выбрал. Если бы я обладал чувством страха, я бы рассказывал о личной жизни наших звезд. И о творчестве Стаса Михайлова. Но это не мое. Я занимаюсь жесткой политической журналистикой, я позволяю себе иногда делать очень четкие конкретные расследования. Я воюю не абстрактно против всего мирового зла, и против абстрактной коррупции, а четко называю имя и фамилию, доводя до суда. А это уже другая работа. Поэтому приходится думать и о собственной безопасности.
Запад никто не освобождал от нацизма. Мы победили Запад. Запад и не покаялся за нацизм. И не раскаялся, и не исправился. Они временно вынуждены были сделать вид, что они осуждают Гитлера, но если посмотреть, с какой скоростью семена прорастают, видно, насколько они не отошли от основ гитлеризма, все про них ясно. Поэтому они говорят про оккупацию советскими войсками. Потому что им было комфортно в гитлеровской идеологии. Они были ее частью.
Просто мне полковник Мамаев, который возглавлял военную кафедру в институте стали и сплавов, говорил: «Повезло вам, вы — танкисты! Весь мир посмо́трите!».
Если использовать метод наших друзей из «Справедливой России»: «Выиграет президентские выборы любой, кто посадит Чубайса, народ проголосует за него сразу».
— Я не согласен с оценкой русского эпоса, потому что главные герои в русском эпосе — это не богатыри, по крайней мере, в сказках... Иван — дурак! Который дурак только с точки зрения своих старших братьев — крестьян, он не занимается крестьянским трудом. — Интеллигент? [Соловьев В. Р., ведущий] — Не то слово, интеллигент! Он выходит, как Одиссей, победителем из каждой небанальной ситуации. А если мы возьмём зверей... Медведь, да! Это наш тотемный зверь. Но главный герой — это, конечно, лиса! Ясни, ясни в небе звёзды, мерзни, мерзни волчий хвост! Битый небитого везёт! Поэтому в русском эпосе интеллект, ум, занимает не ниже, по крайней мере, позицию, нежели богатырская сила, где тоже среди богатырей есть своего рода интеллигент — Алёша Попович.
Но ведь общество существует не для того, чтобы добились те, кто талантливые, смелые и умелые, а чтобы проявить милосердие к тем, у кого этой возможности нет.