— Владимир Рудольфович, вот в вашей студии стоит страшный человек! — Ну-да, не красавец... [ведущий Владимир Соловьёв] — Он принципиальный лево-право-центрист, который имеет свою последовательную позицию. Я бы, вообще, политиков, вот как Слава Ковтун, объединил бы в одну партию и символом партии сделал бы валенки. Знаете, валенки — это хороший такой русский предмет. Он чем удобен? Его можно на левую ногу одеть, можно на правую ногу одеть, и ноги всегда в тепле. Понимаете? Вот это вся их политика.
Чтобы военно-экономический потенциал соответствовал реалиям, надо понимать реалии. Потому что наличие политической воли в нашей стране зачастую связано с внешне-политическими вызовами. неправильная оценка внешне-политических вызовов приводит к неправильной формулировке целей и задач, которая отражается и на формулировании политики внутри страны. Если мы считаем, что мы живем в окружении друзей, и что ничего не будет, надо помнить всегда про 99 год. Могут разбомбить кого захотят. Поэтому надо просыпаться и очень четко понимать: мы живем в ощущении грядущей катастрофы мировой. И чтобы она не произошла, мы должны быть готовы к организации внутри страны и способностью применить силу, которая до этого момента должна быть выстроена. Чтоб применять.
— Прочитал новую книжку. Рекомендую. Некто Вудворд. Называется «Страх». Человек, который в близком узком кругу Трампа. Есть предисловие, что он все-таки сочувствует демократам. Хорошо, пусть сочувствует. Но если даже пятьдесят процентов того, что он пишет — правда, то в принципе там полный бардак. В администрации Трампа полный бардак. Меня особенно позабавили такие пассажи. Обсуждается вопрос введения пошлин на антибиотики. Трамп хочет ввести. Ему говорят: слушайте, если мы введем пошлины на антибиотики, вы лишите американцев пенициллина, потому что оказывается Америка ничего не выпускает. Оказывается, антибиотики вообще не производятся в Америке. Они все уже вывели давно за рубеж, и то, что потребляют американцы... Это пишет человек, который находится в американской власти. Второе. Оказывается главные противники пошлины на американскую сталь — американские автомобильные компании. Потому что они — главный потребитель американской стали. Я уже говорил, что это — аналог советской перестройки, того, что происходило в недрах советской системы, особенно после 1989 года. <...> Власть абсолютно не контролировала ситуацию. У меня ощущение, что то же самое происходит в США. <...> Происходит ситуация, в которой финансовая олигархия, финансовые глобалисты конфликтуют с реальной Америкой. Которую представляет Трамп. Как у нас в свое время Горбачев. Он чувствует, что необходимы перемены. Когда он пришел, он был полностью поддержан советским народом. Все хотели этих перемен. Но весь вопрос был в том, что было непонятно, и никто не знал, как их делать. То же самое и с Трампом. — Надо Чубайса послать. Он точно не знает что делать, зато доведет дело до цугундера. Забьет последний гвоздь в крышку капитализма. — Америка — страна с огромной ядерной мощью. И хаос внутри ее политической системы, конечно, представляет опасность. Потому что никто не знает, чем это закончится.
Быть хорошим парнем недостаточно. Вот пример: у тебя появился аппендицит. Тебя будет волновать что он хороший парень? Или вызовешь доктора, специалиста, лечить от аппендицита.
Надо понимать, что такое Афганистан. <...> Талибам платить за то, чтобы они убивали американцев? Да это чушь! Они девятнадцать лет делают это сами по себе, бесплатно.
— Журналист, определись со своим местом под солнцем. [реплика Олега Лурье] — А место очень простое. Мы там, где правда. И если говорить о профессии, я объяснял людям, что мне на самом деле наплевать, какая денежная составляющая появления того или иного материала. Часто бывает, что мы платим деньги, и немалые, чтобы материал появился. Бывает куча дополнительных расходов. Когда материал вышел, важно одно — это правда или не правда. Всё. Как он появляется, откуда он появляется, договорились мы с кем-то из каких-то структур, для нас вышли за деньги, или мы обедали, или мы дружим много-много лет — неважно. Правда это — или не правда. И это единственно что важно. И если правда — всё, точка. А если не правда — пожалуйста, в суд.
Я всегда знал, что я — гений. Это обозначает только одно. Отличие гения от простого человека я для себя сформулировал в очень раннем возрасте. Гений осознает ответственность перед Богом за дарованный талант. Поэтому там, где обычный человек может пожаловаться на жизнь, на судьбу, на козни врагов и друзей, на непонимание начальства, найти оправдание собственным неудачам, гений этого делать не может. Он должен пахать в сто раз больше, чем человек, которому есть время на что-то жаловаться. Так что гением может стать каждый, кому не жалко положить свою жизнь на то, что кажется ему его призванием. А как определить, что твое призвание, а что — нет, ну спросите — расскажу.
А почему мы каждый раз должны находиться в положении защищающегося? С какого момента что-то пошло не так? Почему в царской России в голову никому не приходило спрашивать: а можно мы вот тут... В Советском Союзе сказали бы так, что мало не показалось. С какого момента из великой страны, которая диктовала, мы превратились чуть ли не в ученика какого-то? Который смотрит и говорит: а вот так хорошо? С того момента, когда зачем-то в Совет Европы пошли? Правильно сказал Петр Толстой — вдруг разглядел, — а что мы вообще там делаем? Зачем? С чего мы решили, что цивилизация — это они? А не мы. Извините. Вспылил. Захотелось.
Обращение к демократам [конкретно к Станкевичу С. Б.] А народ обсуждал конституцию 1993 года? Когда расстреляли парламент? В октябре? А когда приняли конституцию? В декабре? Что, с октября по декабрь вы её обсуждали? Я вам хочу напомнить, чтобы вы поняли раз и навсегда. Вы народу объясните, куда вы дели недра. Надо народ защищать, а не конституцию. Вы без всякой дискуссии, рядом тех, кто принимал участие в этом расстреле и его поддерживал, решили, что можете навязать народу волю. Только сейчас мы обретаем суверенность, которая необходима, внося поправки. Потому что вы сделали очень быстро, чтобы народ не смог даже посчитать. Это ваше «да-да-нет-да» было голосование? Вы голосовали всем списком. Вы не рассматривали каждую статью. Вы в 1993 году заложили прецедент. Вы выхолостили конституцию 1993 года. Нет ни идеологии, ни Бога, ни права русского человека, ни русского языка. Вы отобрали у народа недра. Вы в той конституции отдали преимущество международному праву. А мы, несмотря на все ваши писки, визги и вопли, вернули существенную часть в конституцию. И отношение народа к этим творцам конституции очевидно. Спросите у народа: они считают их своими героями? А что касается президента, то он понял, что конституция 1993 года не позволяет соответствовать сегодняшнему моменту. И появилась поправка.
Нельзя заключать компромисс со злом. Компромисс — это лазейка для зла. Либо правда — либо не правда. Где компромисс? В Библии написано: Да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого.
Гибридная война Америки против России переходит в новую фазу. Они готовятся к настоящему горячему конфликту. Предстоящие учения НАТО называют отработкой войны с Россией. Западные политики пытаются переформатировать мировой порядок и заменить его неким порядком, основанным на правилах. Они уверены, что эти правила пишут они сами, и об этом впрямую заявляют. Эта неделя показалась мне крайне неприятной. Во многом из-за того, что стало ясно, что мы говорим на совершенно другом языке. Это не лучше и не хуже, но Запад и мы говорим на разных языках. Мы вкладываем разные смыслы в одни и те же слова.
В интересное время живем. Не скажу, чтоб это было слишком радостно, но в любом случае — интересно. Колоссальная грань эмоций. С одной стороны — омерзение, когда псевдо-оппозиционеры издеваются над судом, считая что им все можно. И с другой стороны — страшное видео с похорон 5-летнего ребенка в Донбассе. Который родился и погиб во время войны. И мира не знал. Вспоминаешь Достоевского и понимаешь, что Достоевский — это очень русский писатель. Не мировой. Миру глубоко наплевать на слезинку ребенка. Мир заинтересован только в жесточайших манипуляциях.
Мне всегда казалось, что лучше быть Павловым, чем его собакой. А они (Запад) пытаются вести себя как с собакой Павлова. Они у нас отрабатывают какие-то рефлексы.