Владимир Важдаев

Вдруг постичь всю жестокость, царящую В этом мире тоски и расчета, И кто мы, друг пред другом стоящие И желающие чего-то.

На прошлое, на маленькое прошлое, Которое теперь недостижимо, Гляжу сейчас глазами слишком взрослыми, Слезящимися, как от дыма.

Холод жизни. Облака, Даже те суровей стали, Цвета равнодушной стали К нам плывут издалека.

Ранимый ветер лозунгов обрывки Или рекламной ленты оборот По городу, как по полю, несёт И плещет нам в затылки и загривки.

Не удивляться учит и не ахать Июнь пришедший, ото всех снегов Свободный, где и цвет, и звук, и запах Под мирною ленцою облаков. Пришёл как неизбежность, хоть и снова Мы сомневалис…

Ни горечь, ни сладость Нам пить не придётся до дна. Прости мою слабость За то, что сердечна она.

Когда нахмурилась весна, И за какой-то грех Рассыпал снегом сатана Свой сатанинский смех, Тогда не чей-то цвет сиял Повсюду на кустах, А белый ледяной оскал Насмешки на устах.

Пусть печать на всё кладёт Холод жизни, холод утра. Дело в том, как ты укутал Жар сердечный свой и лёд.

Каждому даётся горизонт, Можешь пренебречь им, как безделкой, В колесе своих забот, хлопот, Крутишься в которых ты, как белка.

Не к людям еду, это точно, И назови «урод», «изгой», Но я с тобой на ставке очной Вновь подтверждаю: я такой.

Когда я ушел в звездоносность ночей И кончилась сбивчивость наших речей, Мечтанье в ночи соловьиной, Еще оставалась тогда ты ничья, Как ветром колеблемая ладья, Ничья, хоть звалас…

В мой бедный мир — не потому ль так ярок Победный луч? — внезапно ты вошла, Чтоб я узнал тебя, судьбы подарок, Как бы сквозь толщу тусклого стекла.

Косу в руки иль мотыгу? Для начала дай-ка тыкву Подпою слегка. А меж грядок ходят люди И казнят уж с видом судей Мерзкого жука.

Блаженство покоя Не каждому выпал удел. Всё будто бы кони Зовут за желаний предел.

Всё прозрачней делаются дали. Роща тополиная нага. Мир ясней, а мы яснее ль стали С облетевшею листвой в ногах?

В мельтешении людском Может, опыт социальный, Может зуд маниакальный Обретаешь, им влеком.