Рассматривать коммунизм и советскую историю только с точки зрения репрессий — это все равно что судить о христианстве по инквизиции. Да, инквизиция была, но не она суть христианства. Точно так же репрессии — не суть коммунизма и советской власти. Это были печальные последствия извращения истории. А нам надо смотреть в суть.
То, что крестьяне из колхозов не хотели воевать за Сталина, — историческая подтасовка. Не брали в руки оружие полтора миллиона человек, чтобы воевать против Сталина — они это сделали, чтобы не сдохнуть в нацистских лагерях. За хлеб. Это была их единственная возможность выжить. Потому что нигде так не умирали пленные, как в нацистских лагерях — их просто морили голодом. Они бы пошли воевать против кого угодно.
— Это как с оружием, в Швейцарии огнестрельное оружие положено иметь каждому мужчине-гражданину, а также разрешено применять его для самообороны. Как итог – в Швейцарии самое высокое количество смертей от огнестрельного оружия, но при этом самый низкий показатель преступлений. Всё потому, что большинство убийств происходит во время самообороны. Никто не выбегает с пистолетом на улицу, чтобы пострелять в прохожих ради веселья. В остальных же странах правительство во всё горло кричат о том, что оружие опасно, обычным людям его нельзя давать в руки, ибо они дурные и тут же устроят массовую бойню. Но ведь глупость же, террористу нужны безоружные жертвы. Или что, полицейский, которому дали в руки пистолет, тут же бежит убивать всех направо и налево? А он ведь такой же человек, как общество и служит закону. Преступникам же плевать на закон, они уже преступники и при любых законах раздобудут оружие. Только вот если в Швейцарии или в Израиле вора, забравшегося в дом, попросту убьют хозяева дома при самообороне, оставшись в живыми и с имуществом, то вот остальные люди или пацифисты, которые оружия не имеют, рискуют своей жизнью, здоровьем и имуществом.
Европа всегда боялась России, и будет бояться. Именно потому, что вы сказали, что в Красноярском крае вся Европа умещается и ещё останется. Они никогда не относились к России с любовью, они с девяностых годов вас не любили, а убаюкивали. И продолжали грабить и ослаблять, не давая усилиться. Говорили не грубо, чтоб не разбудить вас и чтоб такие люди как Примаков не разбудили вас. Примаков это была первая надежда, что в России ещё не всё потеряно и в политическом поле отстаивал интересы России. Единственный в тогдашней власти России, который думал о будущем России.
— Мы на пороге мировой войны? [вопрос Владимира Соловьева] — Нет, мы на пороге никакой войны, ни мировой, ни мелкой. Эта история с нагнетанием военной обстановки мне напомнила историю с катерами на Украине. Зеленский и его товарищи по указке пошли на откровенную провокацию. Чтобы вынудить Байдена позвонить Зеленскому. Вот и всё.
Советская пропаганда, по своим соображениям, ввела большую путаницу, объявив нацизм фашизмом. Это разные вещи. И разница простая: фашист говорит — «моя страна превыше всего, но все граждане страны — одинаковы», нацист говорит — «мой народ превыше всего, а все остальные — низшие расы и я решу, кто будет жить, а кто — нет». <...> И поэтому, когда мы говорим о Германии, мы говорим о нацистской Германии, они не были фашистами, они презирали фашистов, они были нацистами.
Американцы знают историю еще хуже, чем географию. А понимают в ней еще меньше. История и Соединенные Штаты — это две вещи, которые никогда и нигде не встречаются.
— Кто будет сажать лучших друзей у нас? — Во власти нет друзей. Друзья — не во власти. У меня есть друзья. Но если он нарушил на йоту правило, он может остаться моим другом, но работать на этой должности он не будет. И в системе он не будет.
В отношении права. Существует правило на дороге: не будь правым, будь умным. Ты можешь иметь все права, встречный грузовик тебя разобьет. И второе правило. Умный никогда не попадает в ситуацию, из которой находчивый может вылезти. Политика должна быть умной.
Все начинается с определения. Что такое репрессии? Репрессии — это люди, которые осуждены судебными органами вопреки законам государства по политическим мотивам. И нельзя говорить, что в отношении этого можно нарушать закон, а в отношении этого — нельзя. Кто этот человек и что он делал не имеет никакого отношения в данном случае к тому, за что его расстреляли. В первую очередь надо определить, где, когда и как был нарушен закон. В какой степени.
— Для чего изучают историю? Чтобы не повторять ее ошибки. Без того, чтобы вы объективно изучили свою историю не в угоду политической конънюктуре и всякого рода спекулянтам (Тогда вы поймете, что произошло в вашей стране, как произошло, и в чем были нарушены законы) Без этого историю не изучают. — Прочитав «Дети Арбата», «Войну и мир»... — По романам историю не изучают. По романам изучают литературу. Историю изучают по документам и свидетельствам. Все остальное не имеет никакого отношения к истории. Роман отражает точку зрения и определенные мысли того, кто его написал. Даже если этот роман называется историческим. Главное — документ. Историю изучают по документам. Как и археологию изучают по документам. Только на основании этого можно прийти к каким-то выводам. А не подгонять это каждый раз под политическую конъюнктуру того или другого. Тогда картина будет совершенно другая. Не та, которую хотят нарисовать за или против. Можно заниматься сколько угодно речами на митингах, но это не история.
Чтобы не было политических репрессий, должно быть абсолютное верховодство закона. Абсолютное верховодство закона в демократическом государстве определяет Конституционный суд. Он — хранитель Конституции, чтобы не было антиконституционного закона, которые были в фашистской Германии, которые принимали в Советском Союзе. Пока закон будет над политической властью, репрессий не будет.