Юрий Михайлович Кублановский

За падавшим в речку мячиком, а может, и не за ним, я прыгнул с обрыва мальчиком и выплыл совсем другим. Да вот же он, неукраденный, не шедший в распыл, в навар, не ради забавы дад…

В соломенной шторе мерцают полоски, мерещатся вещи сквозь сумрак и тишь. И я уже выкурил треть папироски... А ты, драгоценная, дышишь и спишь.

Это не то что средние годы мои прошли, это, считай, последние годы мои пришли.

Снова старик Солярис в дальнем углу вселенной воспроизводит что-то:

Выбрал бы жизнь другую: того, кто проснувшись рано, лил себе ледяную на мозжечок из крана, или того, кто долго любил поваляться с книжкой, или того, кто чёлкой тряс, как последней…

Всё-таки только небу сегодня я доверяюсь, единому на потребу, робеючи, приобщаюсь. Как будто после пробежки голову задираю и будущих странствий вешки заранее расставляю.

Верно, вышли мы все из воды, дети смысла и абракадабры, раз за скромные наши труды не впервые нас взяли за жабры.

Давно земли чужой я вдосталь нахлебался, Один пришел домой и здешним рощам сдался.

Жизнь прошла, вернее пробежала в стороне — пространства визави, из которой выдернули жало напоследок жертвы и любви.

А я подумал на террасе, придя со станции домой, о двуединой ипостаси любви — с бедой.

Россия! прежде военнопленною тебя считал я и, как умел, всю убеленную, прикровенную до горловых тебя спазм жалел. И ныне тоже, как листья палые иль щука снулая блеск блесны, я виж…

Россия, ты моя! И дождь сродни потопу, и ветер, в октябре сжигающий листы... В завшивленный барак, в распутную Европу мы унесём мечту о том, какая ты.

Я же заместо снов в ночь раскалённо-тусклую вижу, как смотрит на нашу пучину русскую с трупным пятном луна.

Золотисто-иконостасные дни такие, что на колени опускаешься, видя красные капсулы шиповника в светотени. Нет, моя Россия не для запойного дурака на селе ли, в городе, но для верно…

Да разве кому-то с нашим дыхательным аппаратом в лазоревой толпе станешь товарищем или братом?

Не мни меня своим: в пенатах обветшалых я лишь сезонный дым над кучей листьев палых.