Жорж Брассенс

Так ведётся с давних времен У народов всех и племен: Нам мешая жить по-людски, Миром правят мудаки.

В этот день вы изволили смыться куда-то, И с тех пор в годовщину сей горестной даты Каждый раз я рыдал безутешней вдовы. Но сегодня он снова пришёл и, не скрою, Мне плевать на сентябрь, и на двадцать второе, И на то, где и с кем обретаетесь вы. <...> От привычной тоски равноденствий постылых Я отныне свободен, и осень не в силах Оживить эту боль — струны сердца мертвы, Жар любви догорел, угли тоже погасли... Не поджарить каштан, даже если он в масле... Мне плевать, где и с кем обретаетесь вы. Но о вас не грустить — это грустно, увы...

Когда б я только знал, мадам, что Ваше обаянье Скрывает тайные шипы, как роз цветущий куст, Я б, вероятно, был скромней в любовных притязаньях - Зачем Вам дан столь злобный нрав и столь роскошный бюст?

Но люди обычно не любят таких, Кто хоть чуть-чуть не похож на них. Меня все кляли неперебой, Кроме немых, уж само собой.

Годы не делают погоды: если человек мудак, то он мудак. Что в двадцать лет, что в старости - если человек мудак, то он мудак. Между вами нет разницы, мудак-ветеран или мудак-новичок, желторотый мудак последнего призыва или мудак былых времен.

В деревне каждый на виду, Но это мне — лишь на беду. Хоть вроде хлеб чужой не ем, А всё слыву бог знает кем. И кому б я мог досадить, ей-богу, Если выбрал в жизни свою дорогу? Но наш не жалует народ Тех, кто живёт наоборот. <...> И кому б я мог досадить, ей-богу, Если не шагаю со всеми в ногу? Но наш не жалует народ Тех, кто с народом не орёт. <...> К чему семь пядей мне во лбу, Чтоб предсказать свою судьбу? Таких, как я, порядка для Ждёт сук и крепкая петля.

Постскриптум. Если ты желаешь тихо-мирно Без риска воровать, не числясь меж воров, Открой, мой дорогой, контору или фирму И будешь каждый день колпачить фраеров.